Маска кощея бессмертного своими руками

Маска кощея бессмертного своими руками

Маска кощея бессмертного своими руками

Маска кощея бессмертного своими руками

Маска кощея бессмертного своими руками

О.В. Хухлаева
Коррекция нарушений психологического здоровья дошкольников и младших школьников


Введение

В последние десятилетия XX века в России получила широкое распространение психологическая поддержка детей в условиях учреждений народного образования — детских садов и школ. Это и понятно, так как стрессогенность жизни взрослых, их занятость преимущественно работой приводят к росту психологических, психических и физических нарушений у детей. Негативно влияют на здоровье ребенка и громадные нагрузки как следствие столь популярного в наше время раннего обучения дошкольников и интенсивного обучения школьников. В качестве фактора риска можно также отметить дисбаланс в развитии детей, обусловленный стремлением взрослых дать им как можно больше знаний в ущерб формированию интуиции, фантазии, творческих способностей.

Однако психологическая служба в народном образовании до сих пор не располагает достаточным инструментарием для эффективной организации соответствующей поддержки детей. Наиболее разработана сфера диагностики развития ребенка. В последние годы появляются интересные программы групповых занятий с детьми, разработанные с учетом последних достижений психологической науки. Слабым звеном в этой цепи оказалась индивидуальная коррекционная работа в детском саду и школе. Данная книга представляет собой один из возможных вариантов разрешения этой проблемы.

В нашем понимании психологическая коррекция дошкольников и младших школьников является составной частью психологического консультирования — определенного комплекса воздействий, обусловливающих позитивные изменения в человеке. Осуществляется она по запросу родителей, педагогов и других взрослых. У ребенка мотивация к изменениям формируется в процессе самой коррекционной работы. И в этом ее принципиальное отличие от консультирования подростков и взрослых.

Объект психологической коррекции — это дети, имеющие те или иные нарушения психологического здоровья. Ее предмет — процесс восстановления психологического здоровья в условиях направленной коррекционной помощи со стороны психолога-консультанта. Содержание психологической коррекции направлено на содействие развитию ребенка, т. е. не на ослабление или устранение негативного симптома или состояния, а на использование их конструктивных возможностей для усиления и мобилизации личностных свойств ребенка и его адаптивных способностей. В первой части книги раскрываются теоретические основы психологической коррекции, во второй рассматриваются игровые задания, которые могут применяться педагогами-психологами в детском саду и школе. Многие из них были разработаны совместно со студентами факультета педагогики и психологии Московского государственного педагогического университета, а также с сотрудниками негосударственного образовательного учреждения (НОУ) «Премьер» г. Москвы И. В. Ефановой и М. Э. Шакировой, которым автор выражает особую благодарность.

В качестве примеров, иллюстрирующих возможные реакции детей в процессе коррекционной работы, в книгу включены выдержки из протоколов работы автора с воспитанниками детского сада и учениками НОУ «Премьер».


Часть 1. Теоретические основы индивидуальной коррекционной работы


1.1. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ И ЕГО ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Поддержание, сохранение и коррекция психологического здоровья детей и подростков — одна важнейших задач детских учебных и воспитательных учреждений. Понятие «психологическое здоровье» введено в научный оборот известным российским психологом И. В.Дубровиной[1].

Обратимся к рассмотрению содержания этого понятия. Прежде всего необходимо соотнести его со смежными понятиями: «здоровье» и «психическое здоровье».

Основываясь на существующих определениях, здоровье можно понимать как динамическое равновесие человека с окружающей природой и социальной средой, которое позволяет ему полноценно выполнять социальные функции.

Психическое здоровье в качестве составного элемента здоровья в целом включает в себя совокупность психических характеристик, обеспечивающих это динамическое равновесие и возможность выполнения социальных функций. Следовательно, психически здоровый человек адаптирован к социуму и может успешно функционировать в нем.

Что же в таком случае понимать под психологическим здоровьем? Как известно, психологическое здоровье — одна из важнейших характеристик личности человека. Оно отражает особенности генезиса и психического развития. Основой психологического здоровья является полноценное психическое развитие на всех этапах онтогенеза. Следовательно, в определение этого понятия должна быть заложена возможность развития человека на всем протяжении его жизненного пути. Необходимо добавить также и требование гармонии не только между человеком и средой, но и между различными составляющими его личности — рациональным и эмоциональным, психическим и телесным, разумом и интуицией и т. п. Исходя из сказанного, психологическое здоровье можно определить как динамическую совокупность психических свойств, обеспечивающих: а) гармонию между различными сторонами личности человека, а также между человеком и обществом; б) возможность полноценного функционирования человека в процессе жизнедеятельности.

Уточним понятие развитие. Прежде всего следует подчеркнуть разницу между «развитием» и «изменением». Развитие в отличие от изменения предполагает не только отсутствие застоя и наличие движения, но и цель, определяющую последовательное накопление человеком позитивных новообразований. Безусловно, вопрос о цели развития — один из наиболее спорных и решается по-разному в зависимости от принадлежности к той или иной психологической школе. Возможно, он даже выходит за рамки психологии и должен рассматриваться в междисциплинарном контексте. Мы полагаем, что в качестве цели развития можно принять выполнение человеком своей жизненной программы, задачи. Под последней будем понимать нахождение своего уникального пути, следуя по которому можно добиться реализации собственных возможностей для обеспечения прогрессивного процесса развития на Земле в целом[2].

Таким образом, становится понятным, что ключевое слово, характеризующее психологическое здоровье, — это гармония — гармония человека с самим собой и с окружающей средой: другими людьми, природой, космосом.

Исходя из данного определения психологического здоровья, обратимся к выделению стержневых его характеристик. Поскольку, как уже говорилось, психологическое здоровье предполагает наличие равновесия между различными качествами личности человека, а также между ним и миром, в котором он живет, одним из основных проявлений личности следует назвать саморегулируемость. Различают два вида саморегулируемости: внутреннюю и внешнюю.

Внутренняя саморегулируемость — это свойство личности, которое делает доступным свободный и легкий переход от одного функционального уровня к другому, дает возможность находиться на уровне, требующем меньшего психологического напряжения, а затем вновь возвращаться на более высокий уровень. Такие переходы, по мнению Л. И. Анцыферовой, позволяют высвобождать функциональные возможности человека для дальнейшего творческого развития, для постановки новых задач, а также являются формой аутопсихотерапии. Вместе с тем внутренняя саморегулируемость позволяет добиваться гармонии с самим собой, управлять своими эмоциями и отношениями.

Внешняя саморегулируемость обеспечивает возможность адекватной адаптации как к благоприятным, так и к неблагоприятным условиям, воздействиям окружающей среды. Здесь следует акцентировать внимание на трудностях адаптации именно к благоприятным ситуациям. Традиционно считается, что к хорошему человек всегда готов и положительные эмоции не требуют особого напряжения, однако это не всегда так. Часто резкое изменение ситуации к лучшему становится причиной серьезного кризиса: личностного или семейного. Кроме того, адаптация представляет собой совокупность двух процессов: активного воздействия на ситуацию, а следовательно, внешних изменений, и приспособления к ней, т. е. изменений внутренних. Остановимся подробнее на внешних и внутренних изменениях.

Для того чтобы производить внешние изменения, необходимо иметь развитую активность. Опираясь на исследования К. А. Абульхановой-Славской, развитую активность можно рассматривать как качество субъекта деятельности, включающее саморегуляцию, комплексную мобилизацию. Вместе с тем активность выступает как особое высшее личностное образование, влияющее на весь жизненный путь человека и проявляющееся в его жизненной позиции, в концепции жизни. Такое понимание активности должно учитываться при рассмотрении проблемы психологического здоровья.

Психологическому здоровью соответствует повышение активности человека для преодоления трудностей, осознание взаимосвязи различных жизненных задач, возможности мобилизации волевого напряжения и адаптации к широкому диапазону социальных изменений. Повышение активности достигается не за счет изменения личности, а благодаря актуализации собственного внутреннего потенциала. Но, говоря об активности, необходимо помнить, что она должна быть обусловлена только общественно необходимой деятельностью, основанной на общечеловеческих ценностях.

В литературе возможность приспособления человека к трудным ситуациям определяется через понятие «стрессоустойчивость», т. е. приспособление без ущерба для здоровья. Однако сегодня необходимо по-новому взглянуть на роль стресса в развитии личности в целом и для ее психологического здоровья в частности.

Известно, что стрессовые механизмы как биологического, так и социального уровней — непременные участники процесса совершенствования и обновления всех форм живого. Индивидуальное развитие и мировая эволюция осуществляются не только в условиях стресса, но в первую очередь благодаря стрессу. По мнению большинства исследователей, такую важную характеристику психологического здоровья, как стрессоустойчивость, необходимо заменить «стрессоизменчивостью», которая предполагает не только сохранение здоровья, но и возможность использования человеком стресса для самоизменения, личностного роста и развития. Тогда преодоление жизненных трудностей будет обязательно сопровождаться позитивными изменениями личности, а сами жизненные трудности перестанут быть источником только негативных переживаний.

Одним из важнейших для решения проблемы психологического здоровья является вопрос о роли перемен в жизни человека. Согласно современным исследованиям, перемены в жизни — мощный травмирующий фактор (стрессор), поэтому человек должен иметь возможности для внутренней и внешней стабилизации. Однако нам представляется, что верно обратное. Существенные изменения программирующих свойств личности служат условием прогрессивного развития человека, его качественного изменения. Принципиальным здесь является тот смысл, который приобретают затруднения для становления личности: именно в зависимости от этого смысла они выступают в качестве либо стрессора, либо, наоборот, — условия самореализации личности.

Итак, саморегулируемость как характеристика, обеспечивающая гармонию внутри человека и между ним и средой, может быть внутренней, регулирующей различные аспекты личности и состояния человека, и внешней, включающей как воздействие его на ситуацию, так и самоизменение.

Как уже говорилось, кроме гармонии психологическое здоровье предполагает возможность полноценного функционирования и развития человека. Анализ литературы и наши исследования позволяют утверждать, что для этого необходимы определенные взаимосвязанные условия.

• Наличие позитивного образа собственного Я, т. е. абсолютное принятие человеком самого себя при достаточно полном самоосознании, а также позитивного образа Другого — принятие других людей вне зависимости от пола, возраста, культурных особенностей и т. п., а следовательно, глубокое убеждение в ценности человеческой жизни — как своей, так и чужой. Безусловной предпосылкой этого служат личностная целостность, умение принять свои негативные качества и разглядеть в каждом из окружающих положительные черты, даже если они не сразу заметны. Очень важно взаимодействовать именно с этим светлым началом в другом человеке и дать право на существование негативным свойствам в другом так же, как и в самом себе.

• Владение рефлексией как средством самопознания, способность концентрировать свое сознание на себе, собственном внутреннем мире и своем месте во взаимоотношениях с другими. Умение понимать и описывать свои эмоциональные состояния и состояния других людей, свободно и открыто проявлять чувства без причинения вреда другим, осознавать причины и последствия своего поведения и действий окружающих.

• Наличие потребности в саморазвитии. Это означает, что человек становится субъектом своей жизнедеятельности, имеет внутренний источник активности, способствующий его дальнейшему развитию. Он полностью принимает ответственность за свою жизнь и становится «автором собственной биографии»[3].


Таким образом, психологическое здоровье человека включает в себя: а) способность к саморегуляции, б) наличие позитивных образов собственного Я и Другого, в) владение рефлексией как средством самопознания, г) потребность в саморазвитии.

Рассмотрев основные характеристики психологического здоровья, попытаемся определить, насколько оно взаимосвязано с физическим здоровьем. Само использование термина «психологическое здоровье» подчеркивает неразделимость телесного и психического в человеке, значимость и того и другого для полноценного функционирования. Не случайно в последние годы выделилось новое научное направление — психология здоровья, наука о психологических причинах здоровья, о методах и средствах его сохранения, укрепления и развития. В рамках этого направления подробно рассматривается влияние психических факторов на сохранение здоровья и на появление болезни. При этом само здоровье рассматривается не как самоцель, а как условие для самореализации человека на Земле, для выполнения предназначенной ему миссии.

Основываясь на положениях психологии здоровья, можно предположить, что именно психологическое здоровье является предпосылкой здоровья физического. Иначе говоря, если исключить влияние генетических факторов, катастроф, стихийных бедствий и т. п., то психологически здоровый человек, вероятнее всего, будет здоров и физически.

Механизмы влияния психики на телесные функции изучает психосоматическая медицина, она систематизирует психосоматические расстройства, определяет методы их профилактики и лечения. Согласно исследованиям в этой области, наблюдается тенденция расширения спектра психосоматических заболеваний, т. е. таких, в которых прослеживается их психическая обусловленность.

Поэтому, говоря о психологическом здоровье, нельзя не коснуться влияния психологических факторов на развитие и течение болезни. Необходимо выявить психологические факторы или комплексы таких факторов, которые могут служить предпосылкой тех или иных заболеваний. Вопрос этот дискуссионный, поэтому приведем наиболее распространенные взгляды на данную проблему.

Так, Ф. Дунбар в 1948 г. обосновал теорию «профиля личности». Считая эмоциональные реакции производными от особенностей личности больного, автор обращает внимание на их связь с вероятностью развития у него различных соматических заболеваний. В частности, он делает вывод о существовании коронарного, гипертонического, аллергического и склонного к повреждениям типов личности. И хотя эта теория не нашла четкого подтверждения, в последующем еще не раз делались попытки связать предпосылки соматических заболеваний с особенностями личности[4].

Отечественные авторы (Ю. М. Губачев, Д. И. Викторова и др.) полагают, что весь накопленный опыт психологического анализа различных групп больных психосоматическими заболеваниями свидетельствует об отсутствии специфичности личностных структур и конфликтов, определяющих психологические факторы риска развития заболевания. Они склонны считать более оправданным выделение неспецифического психосоматического типа личности, которому свойственно наличие широкой зоны нарушений в разных системах отношений — неспособность мобилизовать механизмы психологической защиты, фрустрационная неустойчивость, эгоцентризм, склонность к блокаде внешнего выражения эмоционального состояния. Из этого вытекает возможность предотвращения болезни при наличии данных характеристик с помощью изменений ценностных ориентации и установок личности.

Важнейший предмет психосоматики составляют чрезвычайно распространенные гипертензивные состояния. Основная форма этих нарушений — гипертоническая болезнь. Частота гипертонических заболеваний увеличивается по мере приближения к урбанизированным центрам цивилизации, и с каждым годом контингент больных молодеет. Все больше детей младшего школьного и даже дошкольного возраста начинают страдать именно этой формой психосоматического заболевания. Многие исследования указывают на наличие взаимосвязи между гипертонической болезнью и подавляемым чувством гнева (агрессивность). Некоторые авторы отмечают, что повышенное артериальное давление может сопровождаться неадекватной самоуверенностью или, наоборот, неадекватной покорностью. Основная масса наблюдений свидетельствует, что для больных гипертонией характерно проявление гнева. На наш взгляд, подобные проявления заболеваний взаимосвязаны: повышенная враждебность, как правило, внешнее выражение слабости личностного Я.

Едва ли не самой значимой индивидуальной предпосылкой психосоматики является алекситимия. Этот психологический симптомо-комплекс следует рассмотреть особенно подробно, поскольку его наличие типично для людей, страдающих психосоматическими расстройствами. Согласно общепринятому пониманию, алекситимия — это совокупность психологических, характеристик, предрасполагающих к заболеваниям психосоматической специфичности. Первая из этих характеристик — слабая дифференцированнрсть эмоциональной сферы, неспособность к распознанию и описанию своих эмоций и эмоций других людей, неумение человека выражать словами свои внутренние переживания, различать чувства и телесные ощущения. Могут присутствовать запреты на чувствование или внешнее проявление какого-либо чувства, например страха или гнева.

Вторая характеристика — преобладание наглядно-действенного мышления, слабая его символизация и образность, ригидность и конкретность. Часто отмечается недостаточная рефлексивность, например по поводу своих потребностей и мотивов, вследствие этого снижается способность саморегуляции, возможны аффективные срывы, причины которых плохо осознаются человеком.

По-разному представляя себе взаимосвязь между психологическими особенностями человека и состоянием его здоровья, исследователи едины во мнении, что не только «в здоровом теле здоровый дух», но и душевное здоровье определяет здоровье физическое.

Однако человеку для полноценной жизни одного здоровья недостаточно. Хочется прожить жизнь не только здоровым, но и счастливым. А существует ли взаимосвязь между психологическим здоровьем и жизненным счастьем? Попробуем ответить на этот вопрос.

Проблема жизненного счастья особенно обострилась в современной России. По результатам интерактивных опросов, проведенных в период реформ 90-х гг. XX в., складывается весьма удручающая картина социального самочувствия граждан нашей страны. Причем данные опросов, несмотря на некоторые расхождения в формулировках, практически совпадают. На протяжении последних лет число неудовлетворенных жизнью устойчиво удерживается на уровне 73 — 75 %, в то время как прекрасное настроение отмечается только у 3 % опрошенных. Так, по результатам опроса социологов в 2001 г. в 41 субъекте РФ, только 13,8 % россиян считали себя счастливыми людьми. Это катастрофически низкий показатель. Правда, может возникнуть вопрос, насколько он соответствует реальной ситуации, ведь счастье, как и удовлетворенность жизнью, — категория оценочная, это мнение самих субъектов о своих переживаниях и восприятии жизни с точки зрения собственных внутренних критериев и эталонов, независимо от того, что об этом думают другие люди и насколько эти эталоны соответствуют общепринятым взглядам и стандартам.

Как справедливо отмечает известный английский психолог М. Аргайл, если люди утверждают, что они счастливы, даже живя в глинобитных хижинах и на сваях, или, напротив, испытывают депрессию и неудовлетворенность при внешних признаках благополучия, значит, дело обстоит именно так, независимо от того, что мы думаем по этому поводу.

Собственный опыт работы автора с детьми из высокообеспеченных семей подтверждает эту мысль: большинство из них не чувствуют себя счастливыми, несмотря на наличие внешних параметров благополучия.

Итак, в России не очень много счастливых людей. Попробуем обосновать влияние психологического здоровья на субъективное ощущение удовлетворенности жизнью.

В ряде исследований зарубежных авторов выявлена связь общей удовлетворенности и счастья с отдельными личностными параметрами, такими, как самоуважение и уважение по отношению к другим людям, чувство «внутреннего контроля», способность рефлексировать, планировать личное время и др. Психологически здоровый человек испытывает также потребность в саморазвитии.

Дискуссия о том, что такое счастье в контексте жизненного пути человека, ведется с давних времен. Еще древнегреческие философы обозначили два понимания счастья, в соответствии с которыми определяются и наиболее общие типологические различия счастливых людей. Одно из них получило название «эвдемонизм», другое — «гедонизм».

По своему содержанию термин «eudaimonia», который широко использовался античными мыслителями, означает блаженство, высшее благо. В соответствии с этим значением счастье связывается не с субъективными переживаниями и эмоциями радости, восторга, удовольствия и т. п., а с приближением к идеалу, с «идеальными ориентирами». Счастье как состояние блаженства и высшего совершенства предполагает стремление человека соответствовать своему предназначению. Свое предназначение каждый обретает путем развития всех тех потенций, которые не только заложены в общей природе человеческого рода, но и уникально представлены в каждой отдельной личности. Таким образом, эвдемонизм означает не только общий принцип мировосприятия, но и идею самосовершенствования личности, реализацию человеком себя как духовного, разумного существа. Эти умозаключения античных мыслителей оказались наиболее перспективными, они нашли дальнейшее развитие в современных гуманистических теориях личности с их представлениями о ее самоактуализации и поиске смысла жизни как основы человеческого счастья.

Принцип счастья, названный в древнегреческой философии «гедонизмом» (hedone — наслаждение), определял высшим благом и целью жизни человека чувственные удовольствия, стремление к наслаждениям. Именно удовольствия и наслаждения, их длительность, интенсивность и разнообразие, составляют, по мнению гедонистов, максимум человеческих желаний.

Как ни далека во времени современная Россия от Древней Греции, основные варианты понимания людьми счастья вполне укладываются в определения античных философов. Не углубляясь в дискуссию по этому вопросу, присоединимся к мнению классика отечественной психологии С. Л. Рубинштейна. Когда жизнь, писал он, превращается «в погоню за удовольствием, отвращающую человека от решения его жизненных задач, — это не жизнь, а ее извращение, приводящее к неизбежному ее опустошению»[5]. Таким образом, можно заключить, что счастливым чувствует себя человек, непрерывно развивающийся, стремящийся всеми силами исполнить свое предназначение.

Данный краткий анализ иллюстрирует четкую взаимосвязь между ощущением удовлетворенности Человеком своей жизнью и психологическим здоровьем. А психологическое здоровье необходимое условие полноценной жизни до глубокой старости.


1.2. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ КАК ЦЕЛЬ И КРИТЕРИЙ УСПЕШНОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ ДЕТСКОГО САДА И ШКОЛЫ

О психологическом здоровье ребенка свидетельствует сформированность у него основных возрастных личностных образований, а те или иные трудности в их формировании указывают на определенные нарушения психологического здоровья.

Так, уже младенчество вносит важный вклад в формирование Я ребенка. К концу этого периода у него складывается предпосылка самоуважения, возникает первичный образ окружающего мира, к которому он испытывает доверие. Но могут сформироваться и неустойчивое или негативное отношение к себе, потребность в постоянной помощи, заботе, а также недоверие к окружающему миру, диффузное чувство небезопасности. В младенчестве формируются первые паттерны взаимодействия с людьми: стремление к вступлению в эмоционально близкие отношения или же страх таких взаимоотношений, стереотипность контактов. Можно сказать, что закладываются основы эмоционального развития — оптимизм и жизнерадостность, эмоциональная отзывчивость. Но возможно и развитие апатии либо неспособности к эмоциональному заражению (асинтония), к эмоциональным контактам в целом (синдром «потери чувств»).

Важнейшее условие формирования в младенчестве позитивных новообразований — адекватное возрасту и темпераменту взаимодействие с ним матери. Применительно к первым трем-четырем месяцам многие психологи говорят о необходимости «ансамбля» мать — ребенок, в котором ребенок «солирует», а мать прислушивается к его желаниям и потребностям и в соответствии с этим выстраивает свое поведение. «Аффективные взаимодействия между матерью и ребенком, включая визуальные, тактильные и кинестетические переживания, обеспечивают фон, на котором ребенок начинает строить чувство собственного Я и восприятие другого»[6]. Через прикосновения, разговоры, но в первую очередь через свое собственное положительное эмоциональное состояние мать обеспечивает ребенку чувство безопасности, любви, служит прообразом внешнего мира.

Через поведение матери ребенок развивает свою активность и учится управлять ею. Так, если мать приходит в восторг от «исследовательских» попыток ребенка, то тем самым она как бы закладывает фундамент будущей активной жизненной позиции ребенка и его уверенности в себе.

В раннем возрасте (от года до 3 лет) Я ребенка развивается за счет первоначального осознания самого себя. К концу раннего возраста формируется автономная позиция, т. е. возможность самостоятельно совершать собственный выбор и добиваться его реализации. Однако могут возникнуть и затруднения в ее развитии, следствием чего становятся пассивность, зависимость от оценок взрослых или постоянное стремление всеми силами утверждать свою свободу.

Этот период важен для формирования у ребенка способности подчиняться общественно принятым нормам. Ребенок учится следовать некоторым «можно» и «нельзя», сознательно принимать простейшие правила (самостоятельно одеваться, убирать разбросанные кубики и т. п.). В случае нарушенного развития возможно формирование стереотипа подчинения общественным нормам без их внутреннего осмысления даже в ущерб самому себе. В раннем возрасте начинает развиваться эмоциональная сфера ребенка. Дети становятся более агрессивными, им нравится разрушать предметы, обижать и даже мучить животных, при этом они направляют свою агрессивность преимущественно на главный объект любви — на мать. В норме к трем годам агрессивность снижается, ребенок может сдерживать ее или пользоваться ею в конструктивных целях, например в игре.

В случае нарушенного развития ребенок прячет от окружающих свою агрессивность и становится подчеркнуто миролюбивым. К примеру, ребенок, испытывающий ревность и гнев к младшей сестре, будет подходить к ее кроватке и беспокоиться, «дышит ли она». В другом варианте развивается деструктивная агрессивность, т. е. стремление разрушать предметы (ломать игрушки, рвать книжки, собственные вещи) или нарушать нормы поведения, и в первую очередь не слушаться взрослых.

В связи с тем что в раннем возрасте возможны столь существенные нарушения, необходимо рассмотреть условия оптимизации развития ребенка. Прежде всего это адекватная реакция матери на процесс отдаления от нее ребенка, когда она остается физически доступной, но не слишком навязчивой. Кроме того, необходимо сохранение нежного, ласкового отношения к ребенку, несмотря на его агрессивные действия. Важное значение имеет приучение малыша к опрятности, поскольку горшок — основная «арена», на которой разыгрывается борьба ребенка с матерью за самостоятельность. В этот период увеличивается значимость отца. Наблюдая за нежными отношениями между матерью и отцом, ребенок получает представление о существовании несимбиотических любовных отношений. Отец становится для него прообразом внешнего мира. Присутствие физически и эмоционально доступного отца облегчает отдаление от матери, поскольку оно становится уходом не в «никуда», а «к кому-то»[7]. В случае если воспитанием ребенка занимаются несколько человек, например мать и бабушка, важно выработать общие требования к ребенку, соблюдение которых взрослые должны строго контролировать. Авторитарный или, наоборот, попустительский стиль воспитания, а также чередование то одного, то другого могут привести к серьезным отрицательным последствиям.

В дошкольном возрасте происходит стабилизация Я ребенка, он начинает задумываться над тем, какой он — плохой или хороший. Важнейшее значение для стабилизации Я играет процесс идентификации с родителем своего пола, т. е. не простое подражание или частичное принятие качеств родителя, а стремление чувствовать себя сильным, уверенным или нежным, заботливым — таким, каким хотел бы видеть себя ребенок. Это происходит потому, что родитель как идеальное Я включается в еще достаточно слабое Я ребенка, укрепляет его и дает силы для развития (Г. Фигдор). Если этого по тем или иным причинам не происходит, то у ребенка сохранится инфантильное слабое Я, которое с возрастом нарабатывает те или иные способы психологической защиты, например стремление к обязательному успеху, поощрениям и т. п.

В дошкольном возрасте также активно развивается самосознание. Ребенок осознает, что в целом он хороший, но имеет некоторые недостатки, и начинает понимать: чтобы быть хорошим, нужно соответствовать родительским требованиям. Некоторые авторы считают, что можно говорить о так называемом явлении родительского программирования — формировании под воздействием родительских директив основных жизненных сценариев ребенка. Если же ребенок ощущает себя недостаточно хорошим, чтобы получать необходимое ему внимание позитивными способами, то у него могут складываться и закрепляться различные формы получения внимания с помощью негативных проявлений, таких, как нарушение поведения, драки, ложь и т. п. В этом случае ребенок предпочитает быть пусть наказанным, но обязательно замеченным взрослыми.

Значительно расширяется сфера общения за счет включения в нее сверстников и воспитателя детского сада — первого чужого взрослого. Через общение к концу дошкольного возраста формируется важнейшее новообразование — эмоциональная децентрация, умение принимать во внимание чувства и мысли других людей.

Динамично развивается эмоционально-волевая сфера дошкольника. Среди основных тенденций можно назвать возрастание волевой регуляции поведения, начало осознания ребенком своих и чужих чувств, развитие пространственно-временного смещения — возможности помнить свои эмоциональные состояния или предвосхищать их в той или иной ситуации.

Каковы условия приобретения ребенком дошкольного и младшего школьного возраста позитивных новообразований? Если в младенчестве основное влияние на развитие личности малыша осуществляется матерью, в раннем возрасте существенно возрастает роль эмоционально и физически доступного отца, то теперь на ребенка воздействует семейная система в целом. Для нормального развития ему необходимо уже не только собственное общение с матерью и отцом, но и наличие теплых, доброжелательных отношений между родителями. Конфликтные взаимоотношения или их крайний вариант — развод нарушают процесс идентификации. Кроме того, важен и опыт общения с воспитателями детского сада, который ляжет в основу восприятия ребенком последующих чужих значимых фигур.

Динамично развивается самосознание младших школьников. К концу этого возрастного периода ребенок уже хорошо осознает свои достоинства и недостатки, свое отличие от окружающих, мотивы поведения, права и обязанности. Однако длительное пребывание его в ситуации несоответствия своих возможностей требованиям, предъявляемым к нему значимыми взрослыми, может привести к серьезному нарушению в развитии самосознания, в частности фиксации только на своих недостатках или только на обязанностях. В этом случае возможно ослабление Я и формирование чувства неполноценности, ущербности.

В общении с родителями у младшего школьника формируется представление о желаемой и нежелательной для него семье и половых семейных ролях. Ребенок как бы примеряет на себя роль, выполняемую родителем своего пола, принимая или отвергая ее. К примеру, в беседах с девочками-третьеклассницами выяснилось, что они прекрасно представляют, какого «любимого» они хотели бы иметь и зачем: для романтических отношений, эмоциональной поддержки или получения материальных благ. Помимо этого постепенно, начиная со второго класса, у ребенка развивается способность дифференцировать значимых взрослых, т. е. замечать их достоинства и недостатки. К концу этого периода он уже способен сопоставлять своих родителей с родителями других детей или же с педагогами. Через общение со сверстниками, сравнение себя с ними формируется социальное Я ребенка, т. е. представление о себе и своем месте в системе социальных отношений, а также осознание эффективности своего социального Я или, наоборот, своей беспомощности.

Эмоционально-волевая регуляция становится в этом возрасте не только более устойчивой, но и осознанной. К примеру, третьеклассник уже способен четко контролировать свое поведение на уроках у требовательного учителя и «безобразничать» у педагога, который не владеет дисциплиной в классе.

Важнейшим условием нормального развития личности младшего школьника является наличие у него доверительных отношений с учителем. Учитель становится объектом любви ребенка и одновременно источником его страхов. Он может скомпенсировать негативное влияние возможных неуспехов в учебе или усугубить его. Не менее важно сохранение теплых, не опосредованных школой взаимоотношений ребенка с родителями. Родители не должны смотреть на ребенка через призму его оценок и учебных достижений и торопить его индивидуальное познавательное движение.

Помимо основных возрастных личностных новообразований, психологическое здоровье характеризуют саморегулируемость (внешняя и внутренняя), уважение к самому себе и окружающим, способность к рефлексии и потребность в саморазвитии. Понятно, что о сформированности этих качеств можно говорить только с учетом возрастных возможностей их проявления.

Еще в младенчестве начинает формироваться и проявляется такая личностная характеристика, как самоуважение, или принятие ребенком себя. В этот же период зарождаются механизмы внешней саморегуляции в виде способности переносить кратковременные состояния депривации, например голода, отсутствия матери и т. п.

В раннем возрасте к первичному самоуважению добавляется возможность проявления самостоятельных решений, действий. А к способности переносить состояния депривации — самостоятельное преодоление первых трудностей. Начинает формироваться первичная внутренняя саморегуляция — отсрочка немедленного удовлетворения потребностей и первичная эмпатия — способность почувствовать состояние другого и пожалеть его. В период от двух до трех лет закладываются основы регулирующей функции речи. Большое значение для формирования внутренней саморегуляции имеет выработка прочной и действенной реакции на два главных словесных сигнала взрослых: на слово «надо», требующее действия даже вопреки нежеланию ребенка, и на слово «нельзя», запрещающее действие, желаемое ребенком.

В дошкольном возрасте, как уже говорилось, образ Я усиливается за счет появления возможности проявлять инициативу, выполнять действия с опорой на собственную фантазию. Продолжает развиваться внешняя саморегуляция благодаря приобретению опыта адаптации к детскому саду. Интенсивно развивается внутренняя саморегуляция. В 3–4 года приходит способность воспринимать собственные чувства, а затем чувства других людей, т. е. начинает формироваться первичная рефлексия. Примерно в это время ребенок уже может осознавать свое желание быть хорошим и стремится к этому — появляется первичная потребность в саморазвитии. Правда, как отмечал В. И. Слободчиков, ребенок осознает себя субъектом душевной жизни, собственных хотений уже с 11 месяцев. С этим можно согласиться, добавив, что дошкольник, ставший субъектом, еще не вполне осознает себя им. У детей старшего дошкольного возраста слова «надо», «можно», «нельзя» становятся основой для саморегуляции, когда мысленно произносятся самим ребенком. К концу дошкольного возраста формируется умение учитывать в поведении чувства и мысли другого человека.

В младшем школьном возрасте образ Я дополняется чувством умелости, компетентности, т. е. осознанием собственной возможности хорошо делать порученное дело. Значительный опыт внешней саморегуляции приобретается за счет адаптации к требованиям школьной жизни. Резкое развитие получают волевые качества. Появляется стремление к сотрудничеству, и на его основе формируется социальный интерес, т. е. способность интересоваться другими людьми и принимать участие в их делах. Важнейшим личностным новообразованием этого периода становится способность к рефлексии учебной деятельности. Дальнейшее развитие получает и личностная рефлексия. Начиная с 6 лет ребенок постепенно начинает узнавать и дифференцировать свои личностные качества. В этом возрасте ребенок уже осознает потребность в саморазвитии, т. е. младший школьник может увидеть противоречие между своим реальным Я и идеальным, между своими способностями и возможностями, между «могу» и «хочу» соответственно, понять некоторые аспекты внутреннего источника своей активности.

Условия становления основных компонентов психологического здоровья ребенка. К уже представленным выше добавим следующие:

• Содействие формированию активности ребенка, которая особенно необходима ему для осуществления саморегуляции. Согласно К. А. Абульхановой-Славской, можно говорить о существовании сензитивных периодов для развития того или иного вида активности (двигательной, познавательной, коммуникативной и др.). Очень важно, чтобы в сензитивный период активность ребенка получила возможность реализации в условиях позитивного общения и соответствующим образом организованного обучения. Неадекватная организация жизненных структур блокирует активность, снижает ее уровень или придает ей другую направленность.

• Наличие опыта самостоятельного преодоления препятствий. Широко распространенное мнение о необходимости полного эмоционального комфорта абсолютно неверно.

• Всемерная поддержка развития рефлексии, когда взрослый побуждает ребенка к пониманию себя, своих особенностей и возможностей, причин и последствий своего поведения.

• Наличие ценностных ориентации в развитии ребенка, когда он получает возможность приобщиться к идеалам взрослых, их жизненным устремлениям и соответственно этому строить свое миропонимание

Взаимосвязь психологического и физического здоровья детей. Чем младше ребенок, тем более выражена эта взаимосвязь. Существует мнение, что в период младенчества психологические и соматические процессы практически неразрывны, и эта их слитность по мере взросления ребенка должна ослабевать. Более того, многочисленные исследования в этой области называют психосоматику «языком младенца», с помощью которого он сообщает о чувстве дискомфорта, тех или иных нарушениях своего функционирования. Так, повторяющиеся инфекции, отиты и бронхиты, астма, расстройства питания, нарушения сна рассматриваются как реакции ребенка на плохо переносимые внешние условия.

Психосоматические проявления у детей имеют не только соматические симптомы. Известный французский психиатр Л. Крейслер приводит следующую классификацию психопатологий младенчества, в появлении которых основная роль принадлежит психологическим факторам:

1) соматически проявляющиеся расстройства: бессонница, анорексия, булимия, рвота, запор, понос, расстройства дыхания;

2) нарушения развития: задержки и дисгармония в овладении речью, двигательными навыками, социальными отношениями;

3) расстройства, проявляющиеся в моторике: чрезмерная двигательная активность или инертность, ритмические движения корпуса, вращение головы;

4) умственно-душевные расстройства: депрессия, возбужденность, апатия, фобические расстройства и т. п.

Л. Крейслер и Р. Шпиц выделяют типичные возрастные психосоматические проявления, а также варианты психосоматического реагирования детей на различные неадекватные взаимоотношения с матерью. Так, желудочные колики наиболее характерны для младенцев 1 — 3 месяцев жизни. Во втором полугодии наиболее вероятными становятся отклонения пищевого поведения, а спастический плач приходит на втором или третьем году жизни. Под последним понимается внезапный, бурный плач, который появляется в присутствии самого «слабого» родственника.

Эти исследователи отмечают разные варианты психосоматического реагирования младенцев на неадекватные взаимоотношения с матерью. Открытое отвержение матерью может стать причиной повторяющейся рвоты, обусловить ко?му младенца. Тревожная гиперопека приводит к появлению желудочных колик, а враждебность под маской внешней тревоги — к младенческой экземе. Резко негативные последствия имеют колебания матери между баловством ребенка и враждебным отношением к нему. После 6 месяцев у детей, находящихся в таких условиях, наблюдается тенденция к постоянному раскачиванию в положении на четвереньках, а потом стоя, описаны такие патологические проявления, как игра с фекалиями и копрофагия[8].

Психосоматические проявления зависят не только от возраста ребенка и его взаимоотношений с матерью, но и от специфики его темперамента. Активность или пассивность ребенка преобладает уже в первый период жизни. Повышенная активность может привести к нарушениям сна, питания или дефекации, пассивность влечет за собой, к примеру, чрезмерное увеличение веса ребенка.

Говоря о последствиях психосоматики младенчества в более позднем возрасте, Л. Крейслер отмечает, что возможно полное излечение, но вероятна и непрерывность соматической патологии, например некоторые формы астмы, тучность и т. д. Однако более серьезная опасность состоит в том, что у ребенка может закрепиться психоматический способ реагирования на эмоциональный дискомфорт. Во взрослом возрасте это обычно приводит к развитию тяжелой психосоматической патологии[9].

Следующая важная проблема, обычно интересующая педагогов и родителей, взаимосвязаны ли психологическое здоровье и успеваемость в школе. Основываясь на результатах современных исследований, можно утверждать, что существует зависимость между нарушениями психологического здоровья и снижением успеваемости. Большое внимание этой проблеме уделяет, в частности, психоаналитически ориентированная педагогика. Так, например, выявлено, что отставание в успеваемости, а также недисциплинированность — чаще всего проявление бессознательных конфликтов или невротических образований[10].

Нарушениям психологического здоровья соответствует выраженное повышение тревожности, которое может привести к существенному снижению внимания, в особенности произвольного. А, как известно, в учебной деятельности младших школьников внимание играет важную роль. Снижение внимания является общим неспецифическим следствием нарушения психологического здоровья. Но можно говорить и о специфических причинах снижения успеваемости для каждого варианта нарушения психологического здоровья. Подробное обоснование классификации нарушений психологического здоровья будет приведено позже, но логика обсуждения вопроса требует употребления их названий в данной главе. Так, у детей с защитной агрессивностью внутреннее напряжение может обусловить повышенную двигательную активность, склонность к нарушениям дисциплины. Такие дети будут вызывать недовольство учителя. Поэтому причина снижения успеваемости — прежде всего в отсутствии эмоционального контакта с учителем. Наличие выраженных страхов у детей, как правило, приводит к ситуациям постоянного напряжения, что обусловливает повышенную утомляемость и снижение работоспособности.

У школьников с деструктивной агрессивностью и социальными страхами наблюдаются трудности при ответах у доски, в процессе выполнения контрольных работ. Но более всего им мешает страх ошибиться, который может привести к резкому увеличению числа ошибок, снижению темпа деятельности, появлению лени защитного характера, снижению работоспособности и т. п.

Учащиеся, обладающие демонстративной агрессивностью, вырабатывают стереотип поведения, направленный на получение преимущественно негативного внимания. Они мешают вести уроки, вызывают недовольство учителя, что приводит к снижению учебной мотивации. Дети, имеющие страх самовыражения, на уроках периодически «уходят в себя» и просто не слышат часть учебного материала. Понятно, что, вероятнее всего, это также приведет к снижению успеваемости. Таким образом, психологическое здоровье — одна из важнейших предпосылок хорошего физического состояния и успешного обучения в школе.

Критерии психологического здоровья — основа дифференцирования психологической помощи детям. Поскольку психологическое здоровье предполагает наличие динамического равновесия между индивидом и средой, то ключевым критерием может стать гармония между ребенком и социумом, т. е. способность приспособления к окружающему миру, с одной стороны, и возможность творческого его преобразования — с другой.

Высшего, креативного, уровня психологического здоровья достигают дети с устойчивой адаптацией к среде, они имеют резерв сил для преодоления стрессовых ситуации и активно, творчески относятся к окружающей их действительности. Такие дети не требуют психологической помощи.

На среднем, адаптивном, уровне находятся дети, в целом адаптированные к социуму, по результатам диагностических методик они проявляют лишь отдельные признаки дезадаптации и несколько повышенную тревожность. Такие дети могут быть отнесены к группе риска, поскольку не имеют запаса прочности психологического здоровья и требуют групповых занятий профилактически-развивающей направленности.

На низком, дезадаптивном, уровне находятся дети с выраженной дезадаптацией. Они требуют индивидуальной коррекционной работы. Однако ввиду неоднозначности использования понятия дезадаптации остановимся на нем подробнее. Дезадаптация может рассматриваться с точки зрения проявлений, нежелательных для окружающих (затруднения в осуществлении воспитательного процесса, нарушения дисциплины, конфликтность и т. п.), и с учетом внутриличностных показателей (нарушение статуса в школе, наличие психосоматических проявлений). И то и другое внешне заметно окружающим. Но необходимо учитывать и возможность внешне не проявляемой дезадаптации, когда изменения в поведении практически незаметны и для ее выявления необходимо применение диагностических методик.

Процесс сохранения психологического здоровья как единство диагностики, профилактики и коррекции в определенных психолого-педагогических условиях можно представить следующим образом (рис. 1).

Как показано на рисунке, работа, связанная с сохранением психологического здоровья, включает в себя несколько этапов: диагностику, определение какому уровню психологического здоровья соответствует ребенок, групповую, психопрофилактическую или индивидуальную коррекционную работу и заключительную диагностику с целью оценки эффективности психолого-педагогических воздействий. При этом следует отметить, что положительный результат возможен только в том случае, если имеются определенные психолого-педагогические условия, обеспечить которые могут окружающие ребенка, подростка взрослые — педагоги и родители.

Организационные основы процесса сохранения психологического здоровья в детском саду и школе. Прежде всего необходима хорошая подготовка педагогического коллектива. Важно провести для учителей и воспитателей цикл обучающих семинаров. Первый из них — мотивационный, на котором нужно заинтересовать педагогов данной проблемой, добиться того, чтобы они поняли, как важна эта работа, и захотели ею заниматься. Можно начать с обсуждения взаимосвязи между психологическим здоровьем и физическим. Поскольку многие педагоги сами имеют проблемы со здоровьем, тема эта будет для них личностно значима. Нужно обязательно дать высказаться самим педагогам, предложить им показать на конкретных примерах, как эмоциональные стрессы могут привести к появлению тех или иных заболеваний, снижению успеваемости, проблемам, связанным с поведением учащихся.

Рис. 1. Структура работы, связанной с сохранением психологического здоровья школьников


Второй семинар может быть посвящен ключевым проблемам воспитания детей дошкольного и младшего школьного возраста. Для его проведения можно использовать материалы данной книги.

На последующих семинарах подробно обсуждаются оптимальные условия сохранения психологического здоровья детей, т. е. конкретные действия самих педагогов. Только после длительной, серьезной подготовки можно внедрять систему психолого-педагогической поддержки учащихся в учебно-воспитательный процесс.

Началом этой работы становится встреча психолога с родителями, она проводится по той же схеме, что и первый семинар с педагогами. Очень важно разъяснить родителям различия в понимании психологического и психического здоровья, которое у многих ассоциируется с психиатрией и поэтому вызывает страх. Нужно подчеркнуть, что работа будет проводиться со здоровыми детьми, чтобы помочь им вырасти успешными и счастливыми. Кроме того, полезно объяснить родителям, что не всегда они ответственны за появление тех или иных нарушений у своего ребенка. Зачастую они действуют во вред ребенку не от отсутствия любви, а, наоборот, от ее избытка, а также от недостатка времени или возникновения каких-либо других объективных причин. Это нужно знать для того, чтобы не возникало чувство вины, которое может обусловить сопротивление усвоению психологических знаний. По возможности обучение родителей можно продолжить на основе материала, представленного в данной книге.

После обучения педагогического коллектива и встречи с родителями необходимо организовать систему отслеживания динамики психологического здоровья учащихся во время обучения в школе, или, как теперь принято говорить, мониторинг психологического здоровья. Он должен состоять из диагностики, анализа ее результатов и их фиксации, последующего осмысления.

Диагностика проводится ежегодно. Оптимальное время — вторая половина сентября, когда адаптация после летних каникул закончена. Прямых диагностических методик, направленных на изучение психологического здоровья, пока нет. Поэтому приходится обращаться к косвенным методам. В качестве показателя, свидетельствующего о наличии нарушений психологического здоровья, можно использовать повышение тревожности, нарушение адаптации к школе.

На основании результатов диагностики и наблюдения за учениками в группе детского сада или классе выявляются группа риска и группа особого внимания. В группу риска включаются в целом адаптированные к социуму дети, которые по результатам диагностических методик проявляют несколько повышенную тревожность. Группу особого внимания составляют дети с выраженной дезадаптацией к школе или семье, проявляющие резко повышенную тревожность.

Результаты диагностики доводятся до сведения педагогов и родителей.

Поскольку в группу риска, как правило, входят большинство учащихся, полезно организовать в школе групповые занятия профилактической направленности. Материалы для организации таких занятий представлены в литературе[11].

Дети, включенные в группу особого внимания, должны пройти углубленную диагностику с целью выявления конкретного нарушения психологического здоровья. С ними должна быть проведена индивидуальная коррекционная работа. Кроме того, необходимо дополнительное консультирование педагогов и родителей (см. 1.6, 1.7).

Еще раз подчеркнем: сохранение психологического здоровья детей — важнейшая задача детских учебно-воспитательных учреждений, активная роль в ее решении принадлежит педагогу-психологу.


1.3. УЧЕБНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ ДЕТЕЙ

Эмоциональное благополучие дошкольников и младших школьников в значительной степени зависит от того, как оценивают их родители, воспитатели, учителя. Для взрослых важно, чтобы ребенок обладал социально значимыми качествами, прежде всего связанными с процессом обучения. Переход к обучению с 6 лет, повсеместное внедрение обучения не только дошкольников, но и детей более раннего возраста, а зачастую и младенцев делает сомнительным утверждение о том, что ведущей деятельностью дошкольников сегодня является игра. Многие дети неспособны к сюжетно-ролевой игре и требуют специальной игровой подготовки. Все большее значение для ребенка приобретает учебная деятельность, поскольку успехи или неудачи в учебе часто определяют отношение к нему взрослых.

Уже к трехлетнему возрасту у детей формируется такое новообразование, как нацеленность на результат. И если этого результата удается достичь, ребенок испытывает радость и гордость за свои достижения. Есть мнение, что такая гордость является основой будущего самоуважения, активности, веры в свои возможности. Однако учебная деятельность и соответственно ее успешный результат значительно важнее для ребенка, чем результат какой-либо другой деятельности. Во-первых, это социально оцениваемая деятельность; во-вторых, в учебном труде ребенок имеет объективные основания сравнивать себя с другими детьми; в-третьих (это относится только к младшим школьникам), оценку учебной деятельности дает учитель — особенно значимая фигура для детей; в-четвертых, оценка учебной деятельности, т. е. удача или неудача в учении, важна для родителей. Как отмечает К. Юнг, многие родители компенсируют свое чувство неполноценности через ребенка, т. е. требуют от него успехов в учебе, не считаясь с его действительными возможностями[12]. В. К. Лосева и А. И. Луньков поясняют, что у родителей может актуализироваться собственный страх школы, источник которого лежит в коллективном бессознательном. Он возник еще в древние времена как страх перед учителем, ограничившим власть родителей. И этот собственный страх родителей также ведет к тому, что от ребенка требуют обязательной успешности, а всякий неуспех в учебе вызывает негативную реакцию[13]. Следовательно, неудачи в учении будут сопровождаться отрицательными эмоциональными переживаниями из-за наличия того, что от ребенка ждут общественно значимого результата в его основной деятельности — в учении.

Более того, именно в детском возрасте происходит начальное формирование будущего жизненного сценария ребенка как удачливого или неудачника. Поэтому можно утверждать, что психологическое здоровье дошкольников и младших школьников находится в тесной взаимной связи с их успехами или неудачами в учебной деятельности.

Неудачи в учении. Цель учебной деятельности школьника состоит в усвоении основ знаний в области науки и культуры. В структуру учебной деятельности обычно включают: учебную задачу — то, что ученик должен непосредственно усвоить; учебные действия — подбор учебного материала, необходимого для освоения учеником; действия контроля — указания на то, правильно ли ученик совершает учебные действия; действия оценки — определение того, достиг ли ученик необходимого результата. Неудачу в учении рассматривают как несоответствие результата, полученного ребенком и выявленного путем оценки, результату необходимому. Однако такое определение нельзя назвать полным, поскольку не всякое несоответствие результату будет вызывать у ребенка субъективную неудовлетворенность своей деятельностью. По нашему мнению, понимание неудачи предполагает наличие переживания ребенком этого несоответствия и последующее изменение поведения. Следовательно, определим неудачу в учении как несоответствие полученного ребенком результата учебной деятельности необходимому, вызывающее эмоциональное переживание и последующее изменение поведения.

Важно отметить, что изменение поведения может быть как позитивным, уменьшающим вероятность следующих неудач, так и негативным, приводящим к ухудшению учебной деятельности.

В отечественной психологии неудачи в учении самостоятельно не рассматривались. Однако косвенно эта проблема затрагивалась при изучении неуспеваемости учащихся — трудности или невозможности освоения ими учебной программы. Многие специалисты (Л. И. Божович, 3. И. Калмыкова, Л. С. Славина, В. С. Цейтлин и др.) говорили о том, что среди неуспевающих лишь малая группа детей отличается пониженной обучаемостью, остальные — это педагогически запущенные дети, которых систематические неудачи в учении привели к снижению самооценки, учебной мотивации и, более того, равнодушию к успехам и неудачам в овладении учебными умениями. Можно предположить, что столь малая проработанность проблемы школьных неудач в отечественной психологии объясняется тем, что российские авторы, следующие принципам, заложенным Л. С. Выготским, несколько переоценивают внешнюю обусловленность детского развития. Действительно, проблема субъектности и связанная с ней проблема смысла жизни получили развитие в отечественной психологии лишь в 70-90-е гг. XX в. (А. В. Брушлинский, В. И. Слободчиков). Однако нельзя не остановиться на таких важных для нас исследованиях, как работы А. И. Аршавского, И. С. Коростылевой, В. С. Ротенберга. Неудачи рассматриваются ими как ситуации, в которых действия человека, направленные на достижение цели, не приводят к желаемому результату. Следуя одна за другой, неудачи приобретают для человека большую эмоциональную значимость или личностный смысл, чем достижение цели. И это приводит к развитию пассивной стратегии поведения, так называемой обученной беспомощности. Ее человек приобретает вследствие длительного ощущения неконтролируемости ситуации, независимости успешности результата от усилий. Если ребенок не понимает, почему одни его действия оказываются правильными, другие — ошибочными, он начинает воспринимать ситуацию как неподконтрольную. Важно и то, чему человек приписывает причины неудачи. Если он считает, что в неудачах виноват сам, то тут открывается возможность для формирования «обученной беспомощности», т. е. привычной боязни неудач. Большое значение имеет также фактор времени, т. е. считает ли человек свои неудачи происходящими только в настоящем или предполагает, что они будут преследовать его в будущем.

Анализируя причины неудач, А. М. Прихожан утверждает, что можно выделить людей, склонных к неуспешным ситуациям во всех сферах жизнедеятельности. Таких людей характеризуют неумение проводить самопрезентацию вследствие сниженной самооценки и негативное отношение к жизни. «Позитивное отношение к жизни (оптимизм, активность и уверенность в себе) — это то, что отличает „победителя“, „счастливчика“ от неудачника»[14]. Умение любить себя, т. е. принять себя, зная собственные достоинства и недостатки, осознавать собственную уникальность необходимо человеку, по мнению А. М. Прихожан, не только для жизненной удачливости, но и для получения возможности самоактуализации, гармонизации судьбы человека в целом.

В зарубежной психологии проблема неудачи рассматривается в русле изучения мотивации поведения; отмечается, что в вероятности успеха или неудачи необходимо выделять объективные и субъективные компоненты. Под объективной компонентой понимается наличие или отсутствие у человека реальных умений и навыков, требующихся для достижения успеха. Субъективная компонента — это убеждение человека в своей способности к выполнению задания, это убеждение обеспечивает мотивацию деятельности. С точки зрения субъективной компоненты людей можно условно разделить на две группы: усилия первых направлены на достижение успеха, вторых — на недопущение неудачи. Интересно, что представители этих групп по-разному относятся к учебной деятельности.

Исследования показали, что люди с мотивацией на успех предпочитают задачи со средней вероятностью успеха и соответственно имеют реалистичный уровень притязаний. Мотивированные на неудачу, как правило, выбирают очень легкие или очень трудные задачи и проявляют в решении их настойчивость, хотя в целом мотивированные на успех демонстрируют большую настойчивость, чем неудачники. Существует также отличие оценки собственных способностей. Ориентированные на успех оценивают свои способности более адекватно, чем неудачники. Но, пожалуй, самое важное отличие — в поведенческой реакции на неудачу. Оказывается, у стремящихся к успеху неудача усиливает учебную мотивацию, у ориентированных на избежание неудачи — существенно снижает.

Таким образом, правомерно говорить о сценариях удачливого человека и неудачника, понимая под этим большую вероятность для первого ситуаций успеха, для второго — неудачи.

Эмоции переживания неудачи в учении. Для начала определимся в понимании эмоций. Эмоцией можно назвать особую форму отражения субъектом действительности, посредством этого отражения осуществляется психическая регуляция общей направленности и динамики поведения. Принимая тезис, что эмоции возникают под влиянием внешних воздействий на процессы, происходящие в самом организме, можно выделить три составляющих этого явления: 1) переживание или осознаваемое ощущение эмоций (хотя возможны и неосознаваемые эмоции); 2) процессы, происходящие в нервной, эндокринной, дыхательной, пищеварительной и других системах организма; 3) поддающиеся наблюдению выразительные комплексы эмоций, в частности те, которые отражаются на лице.

В целом эмоции обычно делятся на положительные и отрицательные, но эта классификация требует уточнения. Например, такие эмоции, как гнев, страх и стыд, не могут быть безоговорочно отнесены ни к тем ни к другим. Физиологи для различения эмоций используют поведенческий критерий. Под положительной эмоцией понимают такое состояние и реакцию, которые организм стремится продлить или повторить; отрицательная эмоция проявляется в стремлении избежать контакта с каким-либо раздражителем, уйти от него или ликвидировать его. Далее мы будем опираться на физиологические ориентиры в различении позитивности или негативности эмоций.

Итак, переживание неудачи в учении сопровождается острыми негативными эмоциями. Как считает Г. Эберлейн, значительное место в спектре негативных эмоций занимает страх[15]. Поэтому рассмотрим проблему детского страха подробнее.

З. Фрейд полагал, что страх — это аффект, который возникает в субъективной ситуации неудовольствия, с которым нельзя справиться путем разрядки через удовольствие. Эта ситуация является травматическим фактором, и страх может быть как ее прямым следствием, так и предвосхищением возможного ее повторения.

Соответственно любой страх является страхом внешней ситуации опасности, которая содержит травматический фактор. Основываясь на этом, З. Фрейд выделял два вида страха — реальный и невротический. Реальный страх вызван непосредственно ситуацией опасности, невротический — такое его развитие, когда внешний страх подвергается вытеснению вследствие слабости Я и дает начало невротической цепочке.

По З. Фрейду, в процессе развития существуют естественные возрастные ситуации опасности, вызывающие естественные невротические страхи. Младенчеству соответствует опасность психической беспомощности, раннему возрасту — опасность потери объекта любви, фаллической фазе — страх кастрации и латентному периоду — страх перед Сверх-Я. По мере прохождения возрастного периода ситуация опасности, соответствующая ему, обесценивается в связи с укреплением Я. Поэтому мы можем говорить о том, что для возраста 6 — 10 лет, с точки зрения З. Фрейда, характерен естественный невротический страх Сверх-Я.

Представление о естественности (для определенного возраста) невротического страха, с нашей точки зрения, исключительно значимо и не до конца осознано современной наукой. Интерпретация возрастных невротических страхов является логическим продолжением общих теоретических положений З. Фрейда о месте и роли сексуальности в развитии человека. Однако, даже не соглашаясь с рядом ортодоксальных представлений («страх кастрации» и пр.), следует подчеркнуть, что выводы, сделанные З. Фрейдом, могут быть использованы для понимания содержания эмоциональных переживаний ребенка при неудачах в учении.

Поскольку, как отмечал З. Фрейд, естественным возрастным страхом для младшего школьника является страх перед Сверх-Я, т. е. перед собственной совестью, то любая неудача будет означать несоответствие требованиям Сверх-Я. Продолжающая работать в этом же направлении А. Фрейд соглашается с тем, что в возрасте 6–7 лет происходят серьезные изменения специфики страхов. Существовавшая ранее объективная тревога (страх, имеющий свой источник во внешнем мире) в этом возрасте теряет свое влияние на ребенка, и на первое место выходит борьба с собственной совестью, которая проявляется большей частью в чувстве вины. Таким образом, переживание ребенком, в особенности младшим школьником, неудачи в учении будет сопровождаться прежде всего появлением у него чувства вины.

Однако вина дополняется другими чувствами. А. Фрейд позже пришла к выводу, что различные виды страхов сопряжены с тремя видами конфликтов, возникающими последовательно друг за другом в процессе нормального развития: внешними, осознанными и внутренними.

Внешние конфликты являются «инфантильными», т. е. специфически детскими, и порождают объективные страхи внешнего мира: страх гибели при утрате материнской заботы; страх утраты любви; страх перед критикой и т. д.

Осознанные конфликты соотносятся с тревогой Сверх-Я. У ребенка возникает уже не страх внешнего мира, а страх внутренней инстанции — Сверх-Я. Период осознанных конфликтов характерен для ребенка младшего школьного возраста.

Таким образом, на основании положений А. Фрейд можно сделать вывод, что ребенок к началу младшего школьного возраста не только переживает чувство вины при неудаче в учении, но и попадает в ситуацию глубокого внутреннего конфликта, сопровождающуюся чувством отчаяния, безнадежности. По нашему мнению, это конфликт между желанием быть успешным в учебе и невозможностью этого достичь в реальной жизни.

Посмотрим, что могут дать для понимания изучаемой проблемы исследования в рамках неопсихоанализа, которые наполняли психоаналитические представления социально-культурным содержанием. Одна из основных концепций детского страха представлена в работах Г. С. Салливена.

В основе его теории лежит представление о том, что переживания страха и тревоги различны по своей природе. Страх рождается из ощущения угрозы своим жизненным потребностям. Тревога не имеет к ним отношения, а рождается из интерперсональных отношений.

Возраст 6 — 10 лет, называемый Г. С. Салливеном ювенильным, имеет, по его мнению, свою специфику. В это время стремительно развивается способность ребенка к самоконтролю.

В отечественной психологии страх у детей рассматривался в свете изучения неврозов и невротического развития личности. Поэтому отечественные авторы, говоря о детском страхе, в первую очередь описывали клиническую картину «невроза страха».

Наиболее основательно эту проблему исследовал А. И. Захаров. Он рассматривал страх в детском возрасте как основную движущую силу невротического развития личности. Дошкольному возрасту, по его мнению, соответствуют инстинктивные страхи, проявляющиеся главным образом в виде триады «темнота — одиночество — замкнутое пространство». В 5 — 7 лет дети начинают осознавать смерть как прекращение жизни. За бурным аффективным всплеском следует «успокоение», когда ребенок перестает задавать «пугающие» родителей вопросы о смерти и фантазировать по поводу этого. Но, как замечает А. И. Захаров, мы не можем окончательно «похоронить» страх смерти, он трансформируется в страх смерти родителей[16]. Однако социальная реальность приводит к тому, что, по мнению А. И. Захарова, в данном возрасте «ведущий страх — это страх быть не тем». Он связан с пугающими ребенка социальными ситуациями, предъявляющими к нему высокие требования (ответ у доски, контрольная работа и пр.).

Для детей 7 — 11 лет характерно уменьшение эгоцентризма и увеличение социоцентрической направленности личности. В младшем школьном возрасте перекрещиваются инстинктивные и социально опосредованные страхи. Инстинктивные, преимущественно эмоциональные формы страха — это собственно страх как аффективно воспринимаемая угроза для жизни, в то время как социальные формы страха являются ее интеллектуальной переработкой, своего рода рационализацией страха.

Эти две тенденции, скрещиваясь в непосредственных объектах страха, производят причудливые мифологические образы страхов. При уменьшении реальных, но объективно не таких «страшных» страхов (одиночества, темноты и т. п.) и увеличении объективно существующих, социальных страхов (школы, отметки, плохого поведения и пр.) у младших школьников большое место занимают так называемые фантастические страхи темных сил, магических существ, драконов, пришельцев, роботов и прочих фигур, которые, по мнению А. И. Захарова, отражают магическую направленность; магический настрой находит свое отражение в кошмарных сновидениях детей данного возраста. Взгляды А. И. Захарова во многом пересекаются с выводами З. Фрейда о социальной обусловленности страхов в младшем школьном возрасте. Переживание неудачи в учении, вызывающее страх перед авторитетными для них взрослыми — родителями, педагогами, объективируется в переживании таких конкретных страхов, как боязнь плохой отметки, контрольной работы, опоздания на урок и т. п. Интересно, что страх перед родителями в связи с неудачей в учении может быть настолько силен, что приводит к появлению гнева по отношению к ним. Понимая недопустимость гнева в отношении родителей, дети прячут его и от окружающих, и от самих себя и внешне проявляют как беспокойство за жизнь и здоровье родителей.

Еще один важный вопрос — влияние эмоциональных переживаний на формирование самооценки. Маленький ребенок часто переживает такой период развития, когда при огромном желании успеха малейшая неудача аффективно дезорганизует его самого и взаимодействие с ним. Это присуще детям с нестабильной самооценкой. Дети, имеющие запас уверенности в себе, неудачу могут воспринять конструктивно, т. е. она открывает возможность для формирования более адекватной самооценки, направленной на преодоление трудностей.

Подчеркнем еще раз: в младшем школьном возрасте усиливается социоцентрическая направленность личности, в этот период активно формируются социально обусловленные страхи. Вследствие снижения возраста целенаправленного систематического обучения детей (с 6 лет) явления, которые несколько десятилетий назад имели отношение только к младшим школьникам, распространяются и на старших дошкольников. Поэтому переживание неудачи в учении как социально обусловленной деятельности уже у 4-5-летних детей приводит к острому переживанию чувства вины, страха перед взрослыми, который внешне может принимать различные формы (например, гнева в отношении родителей). Помимо появления различных социальных страхов, длительные неудачи в учении могут привести к резкому и стойкому повышению тревожности ребенка. Успешность или неуспешность в учебной деятельности в значительной степени, хотя и неоднозначно, влияют на формирование самооценки.

Психологическое здоровье дошкольников и младших школьников взаимосвязано с успешностью или неуспешностью в учебной деятельности. Длительное пребывание ребенка в ситуации учебной неудачи, субъективное ощущение неподконтрольности результата, т. е. независимости его от собственных усилий, формируют так называемую выученную беспомощность, ожидание неудач (сценарий неудачника), способствуют появлению повышенной тревожности, невротических социальных страхов, снижению самооценки.


1.4. КЛАССИФИКАЦИЯ НАРУШЕНИЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ

Восстановление психологического здоровья или коррекция нарушений в этой сфере возможны лишь в том случае, если сформировано четкое представление о его начальном состоянии. Проблема нормы — одна из сложнейших в психологии и смежных с нею науках — психиатрии, медицине; она далека от однозначного решения, поскольку определяется множеством социальных и культурных факторов. Показательна в этом отношении динамика развития понятия нормального детства.

Исторически понятие детства связывается не с биологическим состоянием незрелости, а с социальным статусом ребенка, т. е. с кругом его прав и обязанностей, с набором доступных для него видов и форм деятельности и т. д. Социальный статус ребенка менялся на протяжении веков. Р. Зидер отмечает, что детство крестьян (и сельских низов) в XVIII–XIX вв. было прямой противоположностью детству в современных индустриальных обществах[17], а по мнению Ф.Арьеса, вплоть до XIII в. никто, не считал, что ребенок заключает в себе человеческую личность[18]. Есть мнение, что подобное равнодушное отношение к ребенку, безразличие к детству в целом сложилось вследствие высокой рождаемости и большой детской смертности. Мы же полагаем, что оно зависит также от культурно-духовного уровня развития общества.

В наше время социальный статус детства изменился, увеличилась продолжительность детского возраста, возросли требования к личности ребенка, его умениям, знаниям и навыкам. Эта тенденция особенно характерна для последних десятилетий XX в. Значительно изменилась школьная учебная программа, многое из того, что раньше дети изучали в V–VI классах, сейчас знают уже в начальной школе. Как уже отмечалось, многие родители стремятся начать обучение детей с трехлетнего возраста. Появились пособия с развивающими программами для младенцев. Таким образом, можно сделать вывод, что одной из тенденций развития нормы в детстве является, как это ни парадоксально, ее сужение, т. е. появление личностных и познавательных «рамок», нормативов, которым ребенок обязан соответствовать, причем это соответствие контролируется окружающими взрослыми: педагогами, психологами, родителями через различные формы тестирования, собеседований и т. п.

Одновременно с этим современная европейская педагогика придает большое значение детской индивидуальности. Процесс воспитания, в котором ребенок выступает как объект соответствующих воздействий, уходит на задний план, уступая место субъект-субъектным отношениям: ребенок становится активным, действующим началом, способным изменять себя и свое окружение. Все чаще звучат слова о ценности индивидуальных характеристик ребенка, необходимости развития его собственного неповторимого потенциала. Появился даже термин «личностно ориентированное обучение», т. е. опирающееся на индивидуальные особенности ребенка.

На понимание нормы развития в детстве оказывает влияние и характерное для современного европейского общества изменение полоролевого стереотипа. Мужчина уже не играет главенствующую роль в семье. Резкие социальные перемены привели к гибели патриархальной семьи, более высокое положение в социальной структуре общества стала занимать женщина. Возрос спрос на женскую рабочую силу, а следовательно, и изменились представления о «естественном» разделении мужских и женских обязанностей в семье, что в свою очередь повлияло и на процесс воспитания разнополых детей. Традиционные нормы воспитания мальчика и девочки постепенно уступают место современным, более гибким. Можно заключить, что на развитие ребенка влияет противоречие между ослаблением требований к нему, с одной стороны, и ужесточением — с другой, или, иначе говоря, одновременное расширение и сужение границ дозволенного.

Норма психического и психологического здоровья. Норме психического здоровья должно соответствовать отсутствие патологии, симптомов, мешающих адаптации человека в обществе. Для психологического здоровья норма — это наличие определенных личностных характеристик, позволяющих человеку не только адаптироваться к обществу, но и, развиваясь, содействовать развитию общества. Норма, таким образом, — это некий образ, который служит ориентиром для организации педагогических условий ее достижения. Следует отметить, что в случае нарушения психического здоровья говорят о болезни. Альтернатива норме психологического здоровья — отнюдь не болезнь, а невозможность развития в процессе жизнедеятельности, неспособность к выполнению своей жизненной задачи.

Вспомним, что развитие — процесс необходимый, он заключается в изменении типа взаимодействия с окружающей средой. Это изменение проходит все уровни развития психики и сознания и заключается в качественно иной способности интегрировать и обобщать опыт, получаемый в процессе жизнедеятельности.

С позиций психологии развития понимание нормы должно основываться на анализе взаимодействия человека с окружающей средой, что предполагает прежде всего гармонию между умением человека адаптироваться к среде и умением адаптировать ее в соответствии со своими потребностями. Подчеркнем, что соотношение между приспособляемостью и приспособлением среды — это не простое равновесие. Оно зависит не только от конкретной ситуации, но и от возраста человека. Если для младенца гармонией можно считать приспособление среды в лице матери к его потребностям, то чем старше он становится, тем более необходимо ему самому приспосабливаться к условиям среды. Вступление человека во взрослую жизнь определяется началом преобладания процессов приспособления к среде, освобождением от инфантильного «Мир должен соответствовать моим желаниям». Человек, достигший зрелости, в состоянии поддерживать динамический баланс между приспособлением и изменением внешней ситуации. Основываясь на понимании нормы как динамической адаптации, можно заключить, что нормальному развитию соответствует отсутствие деструктивного внутриличностного конфликта.

Внутриличностный конфликт. Он характеризуется нарушением нормального механизма адаптации и усилением психологического стресса. Для разрешения конфликтов существует огромное количество способов. На выбор того или иного способа оказывает влияние пол человека, его возраст, личностные особенности, уровень развития, преобладающие принципы семейной психологии. По типу разрешенности и характеру последствий конфликты могут быть конструктивными и деструктивными.

Конструктивный конфликт является одним из механизмов развития личности ребенка, интериоризации и сознательного принятия им моральных ценностей, приобретения новых адаптивных умений, адекватной самооценки, самореализации и источником положительных переживаний. В частности, М. Клейн отмечает, что «конфликт и потребность в его преодолении — это фундаментальные элементы творчества»[19]. Поэтому, как уже говорилось, столь популярные сегодня идеи о необходимости абсолютного эмоционального комфорта полностью противоречат закономерностям нормального развития ребенка.

Деструктивный конфликт усугубляет раздвоение личности, перерастает в жизненные кризисы и ведет к развитию невротических реакций; угрожает эффективной деятельности, тормозит развитие личности, является источником неуверенности в себе и нестабильности поведения, приводит к формированию устойчивого комплекса неполноценности, потере смысла жизни, деструкции существующих межличностных отношений, агрессивности. Деструктивный конфликт неразрывно связан с «невротической тревогой», причем эта взаимосвязь двусторонняя. «При постоянном неразрешимом конфликте человек может вытеснить из сознания одну сторону этого конфликта, и тогда появляется невротическая тревога. В свою очередь тревога порождает чувства беспомощности и бессилия, а также парализует способность действовать, что еще более усиливает психологический конфликт»[20]. Таким образом, сильное стойкое повышение уровня тревоги — тревожность ребенка свидетельствует о наличии деструктивного внутреннего конфликта, т. е. является показателем нарушения психологического здоровья.

Однако необходимо иметь в виду, что тревога не всегда проявляется явно, нередко она обнаруживается только при глубоком изучении личности ребенка. Позже мы обсудим возможные варианты проявления тревоги в поведении детей.

Вернемся к деструктивному внутреннему конфликту и причинам его появления. Ряд авторов считают, что возникновение и содержание внутреннего конфликта ребенка определяют те трудности, которые возникают в периоды стадий созревания своего Я. Содержание этих стадий понимается в русле теории Э. Эриксона[21]. Если в младенчестве не формируется базовое доверие к окружающему миру, то это приводит к возникновению страха внешней агрессии. Несформированная в раннем возрасте самостоятельность «Я сам» может стать причиной страха независимости и соответственно стремления к зависимости от мнения, оценок окружающих. Отсутствие инициативности, истоки которой берут начало в дошкольном возрасте, обусловит появление страха новых ситуаций и самостоятельных действий. Однако другие теоретические и практические исследования утверждают, что то или иное нарушение развития может быть скомпенсировано при адекватном воздействии и помощи со стороны взрослых. В то же время в некоторых ситуациях происходит резонанс между нарушениями развития на детских стадиях и неблагоприятными влияниями внешней среды, т. е. содержание конфликта, вызываемого внешними факторами, совпадает с содержанием уже имеющегося конфликта. Тем самым внешние факторы усиливают внутренние трудности ребенка, и впоследствии они закрепляются. Таким образом, именно резонанс определяет возникновение и характер внутреннего конфликта ребенка.

Внешние факторы риска возникновения резонанса. Мы полагаем, что для старших дошкольников и младших школьников определяющими являются факторы семейной ситуации, поскольку влияние школы и тем более детского сада опосредуется семейной ситуацией. К примеру, даже абсолютно неуспешный в школе ребенок при поддержке семьи и создании ею ситуаций успеха в других областях может не испытывать внутреннего конфликта, связанного со школьной неуспешностью. Хотя в младшем школьном возрасте существенным фактором может стать учитель, вернее, его собственные психологические проблемы.

Семейные факторы риска можно условно разделить на три группы:

1) нарушения психологического здоровья самих родителей, и в первую очередь их повышенная тревожность;

2) неадекватный стиль воспитания ребенка, и в первую очередь гиперопека или сверхконтроль;

3) нарушения механизмов функционирования семьи, конфликты между родителями или отсутствие одного из родителей.

Подчеркнем, что неблагоприятное влияние на психологическое здоровье ребенка оказывает не сама актуальная или прошлая семейная ситуация, а восприятие ее ребенком, отношение к ней. Ряд авторов описывают так называемых неуязвимых или жизнестойких детей, которые выросли в трудных условиях, однако сумели состояться в жизни. Почему же объективно неблагоприятная ситуация не оказала на них негативного влияния? Р. Мэй провел глубокое изучение личностных особенностей молодых незамужних беременных женщин. Все они выросли в ситуации материнского и отцовского отвержения, некоторые из них подвергались сексуальному и физическому насилию. Одна группа женщин продемонстрировала очень высокий уровень тревоги, другая — низкий, адекватный ситуации. Как пишет Р. Мэй, вторая группа отличалась от первой тем, что молодые женщины принимали свое прошлое как объективный факт, а родителей такими, какие они есть. Можно сказать, что у них отсутствовал разрыв между субъективными ожиданиями и объективной реальностью. Таким образом, вторая группа женщин отличалась от первой не прошлым опытом, а отношением к нему[22].

Мы полагаем, что выводы Р. Мэя можно распространить на детей. Неблагоприятная семейная ситуация будет негативно влиять на ребенка только в том случае, если она субъективно воспринимается им как неблагоприятная, если она служит источником страдания, чувства ревности или зависти к окружающим. К сожалению, влияние зависти на развитие ребенка недостаточно исследовано, однако нужно иметь в виду, что роль ее очень велика.

Вернемся к явлению резонанса между содержанием внутреннего конфликта, появившегося на той или иной стадии развития, и содержанием конфликта, вызываемого актуальной семейной ситуацией.

Если внутренний конфликт является следствием формирования недоверия к окружающему миру, то резонанс — усиление и закрепление внутреннего конфликта — возникает на фоне высокого уровня тревоги у самих родителей. Внешне это может проявляться как повышенное беспокойство родителей по поводу ребенка (здоровья, учебы и т. п.) или как тревога в связи со своей профессиональной деятельностью, взаимоотношениями друг с другом, ситуацией в стране. У детей в этом случае появляется выраженное чувство незащищенности, ощущение небезопасности окружающего мира. Усиливают его педагоги, обладающие этим же чувством. Но они, как правило, прячут его под маской авторитарности, иногда доходящей до открытой агрессии.

Если внутренний конфликт сформировался в раннем возрасте, т. е. у ребенка не сложилась автономная позиция, то к резонансу приведет гиперопека и сверхконтроль родителей. Под автономной позицией понимается формирование потребности и умений чувствовать, думать, действовать самостоятельно. Ребенок с таким внутренним конфликтом будет страдать от чувства несвободы, необходимости соответствовать требованиям окружения и в то же время, будучи зависимым от окружения, избегать проявления самостоятельных действий. Усиливают его, как и в предыдущем случае, педагоги, сами имеющие тот же внутренний конфликт. Понятно, что внешне они научились его не проявлять, хотя их стремление быть первыми, лучшими, а также супераккуратность, повышенная ответственность и чувство времени могут свидетельствовать о наличии проблем, берущих начало в раннем детстве.

В дошкольном возрасте ребенок проходит через нормативный «эдипов конфликт», важный для личностного развития. Мальчики направляют свою любовь и нежность в основном на мать, девочки — на отца, соответственно однополый родитель становится как бы соперником. При благоприятных обстоятельствах «эдипов конфликт» завершается идентификацией с эдиповым соперником, обретением спокойствия и формированием Сверх-Я. Можно утверждать, что для ребенка-дошкольника особую важность имеют семейные взаимоотношения, через них удовлетворяются важнейшие базовые потребности в безопасности и любви. В качестве иллюстрации можно привести результаты исследований представлений старших дошкольников об идеальной семье, которую им предлагалось изобразить в виде животных. Оказалось, что идеальный отец изображается в образах доброго льва, медведя, т. е. животного, олицетворяющего силу, а идеальная мать — в образе кошки, животного, приносящего тепло и ласку. Однако конфликты, развод или уход из жизни одного из родителей могут привести к депривации потребностей в безопасности, в любви и принятии, к нарушению «эдипова развития». Так, в случае развода родителей или конфликтов между ними он заменяется на конфликт лояльности.

Как указывает Г. Фигдор, конфликт лояльности заключается в том, что ребенок вынужден выбирать, на чьей стороне он находится: маминой или папиной. И если он проявляет любовь к одному из родителей, под угрозой оказываются его отношения с другим. Вследствие конфликта лояльности могут развиться те или иные невротические симптомы: страхи или фобии, сильно выраженная общая готовность к реагированию, излишняя покорность, недостаточность фантазирования и т. п. Ребенок чувствует свою ненужность, покинутость, поскольку переживание родителями супружеских конфликтов отвлекает их внимание от эмоциональных трудностей ребенка. Более того, нередко нарушения в развитии ребенка в той или иной степени используются родителями в ссорах. А его душевные страдания вменяются в вину друг другу. Возможен другой вариант, когда родители частично переносят на ребенка свои негативные чувства к партнеру, что усугубляет противоречия в их отношениях, дополняет их существенным агрессивным компонентом. Необходимо отметить, что конфликты между родителями или развод далеко не всегда имеют такие выраженные неблагоприятные последствия, а только тогда, когда родители бессознательно или осознанно привлекают детей в качестве союзников в борьбе друг против друга. Иногда к такому же итогу приводит рождение в семье второго ребенка, особенно если до этого старший был кумиром семьи. Таким образом, в этой ситуации у ребенка преобладает чувство одиночества, усиливает его внутренне одинокий педагог.

Однако один и тот же внутренний конфликт по-разному проявляется внешне в зависимости от стиля поведения ребенка в конфликте.

А. А. Бодалев и В. В. Столин выделяют два основных деструктивных стиля поведения в конфликте: ассимилятивный и аккомодативный. Ассимилятивный стиль поведения характеризуется прежде всего стремлением ребенка приспособиться к внешним обстоятельствам в ущерб своим желаниям и возможностям. Неконструктивность проявляется в его ригидности, в результате чего ребенок пытается полностью соответствовать желаниям окружающих. Ребенок, которому свойствен аккомодативный стиль, наоборот, использует активно-наступательную позицию, стремится подчинить окружение своим потребностям. Неконструктивность такой позиции заключается в негибкости поведенческих стереотипов, преобладании экстернального локуса контроля, недостаточной критичности. От чего зависит выбор ребенком активных или пассивных средств разрешения внутреннего конфликта? По мнению Л. Крейслера, «пара „активность-пассивность“ появляется на сцене уже в первый период жизни», т. е. уже младенцев можно различить по преобладанию активного или пассивного поведения. Более того, в младенчестве дети с линией активности или пассивности проявляют различные психосоматические симптомы (например, склонность пассивных детей к тучности). Можно предположить, что активность или пассивность ребенка во многом определяют особенности его темперамента, закрепленные, естественно, условиями развития.

Конечно, ребенок может в разных ситуациях использовать и тот, и другой стиль, например в школе и дома. Поэтому можно говорить лишь о преобладающем стиле поведения для конкретного ребенка. Нарушения психологического здоровья могут быть вызваны разными причинами.

Истоки нарушений в младенчестве. Так, вследствие резонанса проблем развития младенца и актуальной тревожности его родителей у пассивного ребенка закрепляется чувство небезопасности, страха перед окружающим миром, но если ребенок активен, он отчетливо проявит защитную агрессивность. Отметим, что агрессивность может иметь разный характер. Агрессия традиционно рассматривается как состояние, поведение, черта личности. Агрессивное поведение или состояние присуще всем людям, оно является необходимым условием жизнедеятельности. Если говорить о детях, то в некоторые возрастные периоды — раннем и подростковом — агрессивные действия считаются не только нормальными, но и в определенной степени необходимыми для становления самостоятельности, автономности ребенка. Полное отсутствие агрессивности в этом возрасте может быть следствием тех или иных нарушений развития, в частности вытеснения агрессивности или формирования таких реактивных образований, как, например, подчеркнутая миролюбивость. Агрессивность, необходимую для обеспечения развития ребенка, принято называть нормативной.

Ненормативная агрессивность как черта личности, т. е склонность ребенка к частому проявлению агрессивного поведения, формируется под влиянием разных причин. В зависимости от причин различаются формы ее проявления.

Защитная агрессивность возникает в результате нарушения развития в младенческом возрасте, которое закрепляется актуальной семейной ситуацией. Основная функция агрессии в этом случае — защита от внешнего мира, который представляется ребенку небезопасным. У таких детей в той или иной форме присутствует страх смерти, хотя они, как правило, его отрицают.

Итак, дети с выраженной линией активности, т. е. преобладанием ассимиляции, проявляют агрессивное поведение как защитный механизм от чувства небезопасности в окружающем мире. Если же у детей преобладают пассивные формы реагирования на окружающую действительность, то в качестве защиты от чувства небезопасности и возникающей при этом тревоги ребенок демонстрирует различные страхи. Маскировочную функцию детских страхов подробно описывает Р. Мэй. Он полагает, что иррациональный и непредсказуемый характер детских страхов можно объяснить, если допустить, что многие из так называемых страхов представляют собой не страх как таковой, а скорее объективацию скрытой тревоги. Действительно, часто можно наблюдать, что ребенок боится не тех животных, которые его окружают, а льва, тигра, которых видел только в зоопарке да и то за решеткой. Более того, становится понятным, почему снятие страха одного объекта, например волка, может привести к появлению другого: устранение объекта не ведет за собой устранения причины тревоги. Как мы уже говорили, усугублению ситуации содействует наличие повышенного уровня тревоги и страхов самих родителей. Р. Мэй приводит данные, свидетельствующие о закреплении детских страхов родительскими[23]. Но более всего подвержены влиянию родительских страхов дети, находящиеся с ними в симбиотических отношениях (полной эмоциональной слитности). В этом случае ребенок играет роль «эмоционального костыля матери», т. е. помогает ей компенсировать те или иные собственные внутренние конфликты. Поэтому симбиотические отношения, как правило, устойчивы и могут сохраняться не только у детей, но и в более поздних возрастах: подростковом, юношеском и даже у взрослых.

Истоки нарушений психологического здоровья в раннем возрасте. Если у ребенка нет возможности или способности к самостоятельным выборам, суждениям, оценкам, то в активном варианте развития у него проявляется деструктивная агрессивность, в пассивном — социальные страхи, т. е. боязнь не соответствовать общепринятым нормам, образцам поведения. Для обоих вариантов характерно проявление гнева, который также зарождается в раннем возрасте. Ввиду особой важности рассмотрим эту проблему подробнее.

Как известно, в раннем возрасте агрессивные действия для ребенка — не просто нормальная, но и особо важная форма активности, предпосылка его последующей успешной социализации. Агрессивные действия ребенка — это сообщение о своих потребностях, заявление о себе, установление своего места в мире. Однако сложность состоит в том, что первые агрессивные действия направляются на мать и близких людей, которые нередко из самых лучших побуждений не допускают их проявления. И если ребенок столкнется с неодобрением проявлений своего гнева, отвержением и тем, что он считает потерей любви, он будет делать все, чтобы избежать проявления гнева открыто. В этом случае невыраженная эмоция, как пишет В. Оклендер, остается внутри ребенка как камень преткновения, мешая здоровому росту. Ребенок привыкает жить, систематически подавляя свои эмоции. При этом его «Я» может стать настолько слабым и диффузным, что он будет нуждаться в постоянном подтверждении собственного существования. Однако дети с активным стилем поведения все-таки находят способы проявления агрессии — косвенные, чтобы все-таки проявить свою силу и индивидуальность. Это могут быть насмешки над окружающими, побуждение к агрессивным действиям других, воровство или внезапные вспышки ярости на фоне общего хорошего поведения. Основная функция агрессии здесь — стремление заявить о своих желаниях, потребностях, выйти из-под опеки социального окружения; она проявляется в форме разрушения чего-либо, т. е. деструктивной агрессивности.

Подчеркнем еще раз, если у ребенка нет возможности самостоятельного выбора, он не имеет собственных суждений, оценок, то в пассивном варианте реагирования у него появляются различные формы социальных страхов: не соответствовать общепринятым нормам, образцам поведения. И это понятно. Дети, которым свойствен пассивный стиль поведения, в конфликте не могут проявлять чувство гнева. Чтобы защититься от него, они отрицают само наличие у себя этого чувства. Но с отрицанием чувства гнева они как бы отрицают часть самих себя. Дети становятся робкими, осторожными, угождают окружающим, чтобы услышать слова поощрения. Более того, у них пропадает способность различать истинные мотивы своего поведения, т. е. они перестают понимать, сами они решили так или по желанию окружающих. В некоторых случаях исчезает сама возможность хотеть чего-либо, действовать по собственному желанию. Понятно, что фокусируются детские трудности в социальных страхах: не соответствовать установленным нормам, требованиям значимых взрослых.

Истоки нарушений психологического здоровья в дошкольном возрасте. В этот период для ребенка особо значимы стабильные внутрисемейные отношения, и конфликты, развод или уход из жизни одного из родителей могут привести к депривации потребностей в безопасности, в любви, к нарушению «эдипова развития». Дети с активным стилем реагирования в конфликте могут прибегнуть к различным способам получения негативного внимания. Иногда для этого они прибегают к агрессивным действиям. Но цель их, в отличие от уже описанных нами вариантов, — не защита от окружающего мира и не причинение вреда кому-то, а привлечение внимания к себе. Такую агрессивность можно назвать демонстративной.

Как отмечает Р.Дрейкурс, ребенок ведет себя так, что у взрослых (педагогов, психологов, родителей) создается впечатление, будто он хочет, чтобы абсолютно все внимание было сосредоточено на нем. Если же взрослые отвлекаются от него, за этим следуют различные бурные моменты (выкрикивания, вопросы, нарушения правил поведения, кривлянье и т. п.). Формула жизненного стиля таких детей: «Мне будет хорошо, только если меня будут замечать. Если меня замечают, значит, я существую». Иногда дети привлекают к себе внимание и без проявления агрессивности. Это может быть стремление нарядно одеться, ответить первым у доски или даже использовать такие социально не одобряемые действия, как воровство и лживость[24].

В этой же ситуации дети с пассивным стилем поведения в конфликте действуют противоположным способом. Они замыкаются в себе, отказываются говорить со взрослыми о своих проблемах. При внимательном наблюдении за ними можно заметить существенные изменения в их поведении, хотя родители обращаются за помощью к специалистам только в том случае, если у ребенка уже появляются те или иные невротические или психосоматические реакции или ухудшается успеваемость в школе. При длительном пребывании ребенка в этом состоянии у него формируется страх самовыражения, т. е. страх выражения окружающим своих истинных чувств. Как уже говорилось, взрослые недооценивают негативное воздействие данного страха на развитие ребенка. Возможно, это объясняется недооценкой значения самовыражения непосредственности в нашей культуре в целом. Поэтому некоторые терапевтические школы (А. Лоуэн, А. Маслоу) в работе со взрослыми оказывают им помощь в становлении спонтанности, непринужденности, свободы выражения своего «Я». Если самовыражение человека заблокировано или ограничено, у него может развиваться чувство собственной ничтожности, ослабляться его «Я». Как правило, через некоторое время становятся заметными телесные изменения: скованность движений, монотонность голоса, избегание контакта глаз. Ребенок как бы пребывает все время в защитной маске.

Истоки нарушений психологического здоровья у подростка. Проблемы подростка формируются в младшем школьном возрасте. И если он имеет выраженное чувство собственной неполноценности, то в активном варианте он стремится скомпенсировать это чувство через проявление агрессии к тем, кто слабее его. Это могут быть сверстники и в некоторых случаях даже родители и педагоги. Чаще всего агрессия проявляется в косвенной форме, т. е. в виде насмешек, издевательств, использовании ненормативной лексики. Особый интерес представляет унижение другого человека. При этом негативная реакция окружающих только усиливает стремление подростка к этим действиям, поскольку служит доказательством собственной полноценности. Такой подросток демонстрирует компенсаторную агрессивность, которая позволяет ему в момент проявления агрессии почувствовать собственную силу и значимость, поддержать чувство собственного достоинства. Можно предположить, что в основе многих форм асоциального поведения лежит именно компенсаторная агрессивность. Чувство неполноценности в пассивном варианте принимает форму страха взросления, когда подросток избегает принятия собственных решений, демонстрирует инфантильную позицию и социальную незрелость.

Рассмотрев основные варианты нарушения психологического здоровья детей, еще раз подчеркнем, что ребенок может иметь несколько нарушений, что затрудняет их различение.

Особое место среди нарушений психологического здоровья занимает травма потери родителей. Она не определяется резонансом нарушений развития в ранних возрастах и актуальной ситуацией, но достаточно важна. Поэтому рассмотрим ее отдельно. Прежде всего определим понятие травмы потери, отделив от нормального протекания горя как реакции на смерть родителя. Под травмой будем понимать невозможность или затрудненность адаптации ребенка к жизни с отсутствием родителя. Воспоминания об умершем вызывают у него тяжелые чувства, которые ребенок нередко скрывает не только от окружающих, но и от самого себя. Внешне это выглядит как недостаточно глубокое, не адекватное ситуации переживание горя. Можно сказать, что ребенок находится в глубоком депрессивном состоянии, а внешнее спокойствие, иногда веселость являются своеобразной «маской», необходимой ему для удержания под контролем слишком тяжелые для переживания чувства. Как считают многие исследователи, основой этих чувств являются страх за себя, ощущение небезопасности. Это объясняется тем, что, с одной стороны, с уходом родителя из жизни перестает выполняться важнейшая родительская функция — защитная. С другой — при невозможности любить живого родителя ребенок нередко идентифицируется с ним, включает его в себя, с тем чтобы любить его в себе самом. Но тогда смерть родителя становится собственной символической смертью ребенка. У него возникает мощный страх собственной смерти, который, как уже говорилось, чаще всего он прячет от себя. Однако, как отмечают В. Д. Тополянский и М. В. Струковская, переживание страха требует максимального биологического напряжения, соответственно повышенного уровня энергетических процессов. Поэтому длительное его переживание приводит к истощению функциональных резервов, что проявляется в чувстве усталости и собственном бессилии, заметном снижении трудоспособности. У детей оно может привести к снижению внимания, иногда памяти и, следовательно, успешности учебной деятельности.

Понятно, что не всегда смерть родителей приводит к травматизации ребенка. Вероятность того, что ребенок не сможет пережить горе без образования посттравматических синдромов, определяется разумностью поведения близких, с одной стороны, и самой ситуацией потери родителя — с другой. Снижает риск травматизации наличие у ребенка возможности проявления своих чувств в словесной или символической форме, а также эмоциональное присутствие в его жизни значимого взрослого. Последнее ни в коем случае нельзя путать с гиперопекой, жалостью, поэтому осуществить именно присутствие бывает очень сложно. Присутствие — это скорее не какие-либо действия, а состояние, в котором один человек ощущает близость другого. Несколько повышается риск патологизации горя, если родственники лишают ребенка возможности его переживания, в частности не берут его на похороны, избегают разговоров об умершем в присутствии ребенка и т. п. Также увеличивается риск травматизации в ситуациях неожиданной утраты, в особенности при насильственной смерти. Но наиболее тяжело переживается горе, если ребенок был свидетелем несчастного случая.


1.5. ДИАГНОСТИКА НАРУШЕНИЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ

Выделяют три уровня психологического здоровья: креативный, адаптивный, дезадаптивный. Индивидуальная коррекционная работа проводится с детьми дезадаптивного уровня в соответствии с содержанием выявленных нарушений. Диагностические процедуры можно условно разделить на два этапа. На первом этапе выявляют группу особого внимания, т. е. детей, требующих индивидуальной поддержки, определяют уровень их психологического здоровья. На втором определяется вариант нарушения психологического здоровья с учетом содержания внутреннего конфликта и типа поведения в ребенке в ситуации конфликта (активное или пассивное). Рассмотрим специфику каждого этапа диагностических процедур.


1.5.1. Выделение группы детей, требующих индивидуальной поддержки, и определение уровня их психологического здоровья

Прямых диагностических методик, позволяющих изучать психологическое здоровье, нет, поэтому обратимся к косвенным методам. В качестве показателя психологического здоровья используется адаптированность ребенка к социуму (школе и семье). Аномалии психологического здоровья наиболее резко проявляются в утрате равновесия с социальным окружением, т. е. в нарушении процессов социальной адаптации, а также в повышении тревожности. Некоторые авторы считают тревожность одним из важнейших психических индикаторов состояния предболезни. Для того чтобы определить степень тревожности и успешности адаптации детей, психолог должен провести в детском саду или школе несколько простых, по возможности групповых, диагностических методик. Мы полагаем, что достаточно использовать такой комплекс: методика рисуночной диагностики, проективная методика и методика наблюдения за детьми.

Методика рисуночной диагностики адаптации детей к детскому саду и школе.

Детям предлагают выполнить рисунок на тему «Я в детском саду» или «Я в школе». Обработка проводится в соответствии с общими принципами рисуночных тестов, в частности определяется характер сюжета рисунка, время года, наличие декоративных и дополнительных элементов и др. На основании анализа результатов выделяются три группы детей:

I группа — признаки дезадаптации отсутствуют.

II группа — отмечено несколько признаков дезадаптации.

III группа — явно выражена дезадаптация. Характерные отличия рисунков детей I и III групп:

цветовые (в I группе преобладают яркие цвета, в III — черный и серый);

сюжетные (в I группе изображают занятия или игры в детском саду или школе, в III группе — уход домой);

в изображении людей (в I группе на рисунках дети, чаще с воспитателем или учителем, в III группе люди отсутствуют или изображен один ребенок, реже — один воспитатель или учитель);

в изображении воспитателя, учителя (в I группе фигуру воспитателя или учителя изображают адекватно, в III группе — в доминантной либо агрессивной позиции).

Проективная методика диагностики тревожности (модификация методики Амен, Дорки, Тэммл).

Экспериментальный материал — комплект рисунков для младших школьников (Приложение 3), на них изображены типичные для детей данного возраста ситуации. Каждая пара рисунков отражает отношения ребенка с педагогом, с родителями, со сверстниками. Рисунки двусмысленны, т. е. могут трактоваться ребенком как эмоционально негативные или эмоциональнопозитивные в зависимости от опыта его поведения в аналогичной ситуации.

Рисунки выполнены в двух вариантах: для девочки (на рисунке изображена девочка) и для мальчика (на рисунке изображен мальчик). Лицо ребенка при этом не прорисовано, дан лишь контур головы.

Рисунки предъявляются каждому ребенку поочередно, один за другим. Экспериментатор спрашивает: «Как ты думаешь, какое лицо будет у ребенка на рисунке, веселое или печальное? Почему ты так думаешь?» Ответы фиксируются. К рисункам даются пояснения.

При обработке методики могут быть проведены количественный и качественный анализы.

Количественный анализ представляет собой подсчет эмоционально-негативных выборов (%) по формуле:

Индекс тревожности = число эмоционально негативных выборов / 5 100%

На основании качественного анализа ответов ребенка делается вывод об эмоциональном опыте, полученном им в подобных ситуациях.

Методика диагностики тревожности, включающая наблюдение (методика Сирса).

Психолог вместе с воспитателем или учителем заполняет следующий лист наблюдений.

Фамилия, имя ребенка Признаки тревожности Иванова Маша 3,6,7 Петров Саша 1,5,8

Признаки тревожности.

• Часто напряжен, скован.

• Часто грызет ногти. Сосет палец.

• Легко пугается.

• Сверхчувствителен.

• Плаксив

• Часто агрессивен.

• Обидчив.

• Нетерпелив, не может ждать.

• Легко краснеет, бледнеет.

• Недостаточно сосредоточен, особенно в экстремальной ситуации.

• Суетлив, много лишних жестов.

• Потеют руки.

• При непосредственном общении с трудом включается в работу.

• Чрезмерно громко или чрезмерно тихо отвечает.

Наличие семи и более признаков свидетельствует об очень высокой тревожности, пяти-шести — о высокой, одного-четырех — о слабой.


1.5.2. Определение конкретного варианта нарушения психологического здоровья

Эта работа проводится по результатам наблюдения психолога за детьми, бесед с педагогами (по возможности — с родителями), а также на основе углубленной диагностики. Отметим, что необходимость наблюдения нередко недооценивается детскими психологами. В связи с этим А. Фрейд подчеркивала, что поведение есть внешнее выражение внутренней жизни. Понятно, что поведение может быть обманчивым и свидетельствовать о множестве скрытых причин, тем не менее существуют определенные типы или образцы детского поведения, которые соответствуют конкретным причинам, которые позволяют делать заключения о центральном конфликте.

Таким образом, анализ поведенческих признаков может существенно уточнить данные, полученные при помощи диагностических методик, использованных в комплексе.

По результатам одной методики недопустимо даже выстраивание предварительной гипотезы. Нам представляется, что следует опираться не на стандартизированные тесты, а на комплексы проективных диагностических методик. Обычно применяются проективные рисуночные («Несуществующее животное», «Рисунок семьи», «Дом, дерево, человек») и вербальные методики (рассказ о несуществующем животном, методика «Гарднера», рассказ «о другом мальчике», описание раннего воспоминания и т. п.). Важную информацию можно получить на основе детского апперцептивного теста. Для школьного психолога, вполне применима его краткая версия, состоящая из 10 карточек. Все эти методики, кроме методики Гарднера и раннего воспоминания, подробно описаны в литературе, поэтому мы не будем останавливаться на технологии их проведения и способах интерпретации.

Методика Гарднера основана на терапевтической технике работы с детьми. Ребенка просят представить себя участником радиопередачи и сочинить историю по предложенному началу. Это повторяется многократно, причем терапевт может принимать участие в переформулировании части истории, рассказанной ребенком. Понятно, что в первой истории ребенка содержится проекция его проблемы. Как отмечает К. Бремс, «истории первой и ранней стадий отражают свободное восприятие ребенком своей проблемы, которое не подвергается действию цензуры и транслируется на языке ребенка и с его точки зрения»[25]. Поэтому первые истории могут использоваться в диагностических целях.

Метод ранних воспоминаний основывается на идеях А. Адлера, согласно которым в ранних воспоминаниях находит отражение жизненный стиль человека, т. е. его представление о том, что такое жизнь и как ее нужно строить. Подробно этот метод описан в работах Е. В. Сидоренко[26].

Проективные рисуночные и вербальные методики с учащимися II–III классов могут проводиться фронтально, т. е. с целым классом. В этом случае дети сами записывают свои рассказы. Необходимо отметить, что если работа проводится с ребенком индивидуально и его рассказы записывает взрослый, то эти повествования будут более подробными.

Рассмотрим примеры поведенческих признаков, характерных для детей с различными вариантами нарушений психологического здоровья, а также покажем, как эти нарушения отражаются в диагностических методиках. Еще раз напомним, что у детей могут наблюдаться различные сочетания вьщеленных нами вариантов нарушения психологического здоровья, например страхи и страх самовыражения или агрессивность — защитная и демонстративная. Кроме того, нужно иметь в виду, что один и тот же ребенок может в разных условиях проявлять активную либо пассивную реакцию на внутренний конфликт. К примеру, в школе он демонстрирует социальные страхи, а дома — деструктивную агрессивность. Это затрудняет интерпретацию результатов методик.

Поведенческие признаки защитной агрессивности.

Дети часто конфликтуют, дерутся; громко говорят; на занятиях и уроках выкрикивают; могут проявлять обостренную тенденцию к лидерству (невозможность быть первым служит причиной конфликтов); могут проявлять нетерпимость к телесным прикосновениям.

Заметим, что защитную агрессивность следует отличать от агрессивности, вызванной гиперактивностью, поскольку при внешне схожих признаках они имеют различную природу, следовательно, требуют разной реакции специалиста. Так, гиперактивность нередко сопровождается агрессивностью с такими же поведенческими проявлениями, для нее характерны нарушение внимания, повышенная отвлекаемость, которые проявляются прежде всего на занятиях. Кроме того, «гиперактивность предполагает чрезмерную нетерпеливость, особенно в ситуациях, требующих относительного спокойствия. В зависимости от ситуации это может проявляться в беготне, шумливости или ерзании и вертлявости».

Типичные реакции при проведении проективных диагностических методик.

Рисуночные методики: на детских рисунках, как правило, присутствуют различные агрессивные персонажи и соответствующая им тематика. Рисунки большие, нажим сильный, тона темные. У фигуры человека акцентируются руки, чаще поднятые вверх, с большими пальцами (рис. 1, 2 цв. вкл.).

Вербальные методики: дети придумывают агрессивных персонажей и соответствующие их характеру действия, а также опасные ситуации и гибель героев.

Рассказ о несуществующем животном.

Саша, 8 лет.

Это животное зовут Людоед. И родители у него такие же людоеды. Он любит жрать огромных львов.

Продолжение рассказа по методике Гарднера.

Миша, 8 лет.

Там жил король Миша. Он очень хотел много денег. Он был жадным. Однажды он и его войско решили пойти против другого войска и другого замка. И король умер в этом сражении.

Раннее воспоминание.

Катя, 8 лет

Бабушка и я поехали на самолете в Болгарию. И бабушка на третий день сломала руку. Мне было четыре года. Еще одно есть. Я на велосипеде катался в пять лет. И упал. У меня шла кровь очень много. Мне было очень больно.

Часто используется картиночный тест (CAT). Ребенку предъявляют 10 картинок неопределенного содержания, по которым его просят составить рассказ.

В описаниях картин CAT присутствуют темы опасности, нападения, смерти героев рассказов. Окружающая среда предстает как угрожающая.

Павлик, 9 лет, так комментирует предъявленные ему рисунки.

Рисунок 1. Вороны зашли в спальню, увидели девочку. Отнесли на кухню и съели.

Рисунок 2. Медвежонок улетел в озеро и утонул.

Рисунок 3. Мышка надоела ему. Лев был стареньким, у него не было сил бороться. Он съел ее.

Рисунок 4. Ужас какой. Трудно. Однажды скакала семья кенгуру. У них было много продуктов с собой. Скакали-скакали, и их сбила машина.

Рисунок 5. Кроватка. Жила-была семья. И у мужа и жены был ребенок. Ему купили детскую кроватку. Вечером родители спали, к ним пролезли шпионы и вкололи дозу снотворного. Ребенок утром проснулся и начал кричать, что хочет есть. Ребенок терпел и прожил неделю без еды. И потом кроватка развалилась. Ребенок умер.

Рисунок 6. Жили-были медведь и медвежонок. В это время они впали в спячку. И они лежали в пещере и сосали свои лапы. Потом медвежонок пополз к своему папе. У него было мало жира. Чтобы лапу сосать. Стал сосать папину лапу. Папа думал, что это волк, и прибил сыночка.

Рисунок 7. То же, что и со львом. Тигр гулял. Макака приставала и дразнила. Тигр взял и съел ее.

Рисунок 10. Пес-отец учил мальчика ходить в туалет как человек. Шлепал его и говорил, чтобы садился на туалет. Щенок сел и провалился. И утонул в туалете.

Поведенческие признаки страхов.

Дети называют много разных источников страха, неадекватных возрасту, например младшие школьники боятся находиться одни в комнате или спать без родителей и т. п.; многие страхи имеют постоянный характер; реакции страха несоразмерны ситуациям, в которых они возникают; дети не имеют возможности преодолеть или ослабить страх; состояние страха мешает обычной для данного возраста жизни; часто в снах дети становятся объектом агрессии (за ними гонятся, на них нападают и т. п.).

Отметим, что вышеуказанные признаки не всегда проявляются внешне и заметны только при пристальном внимании к ребенку. Чаще всего он сам о них не заявляет, при расспросах стесняется указывать, может рассказать только в доверительной обстановке. Особенно мальчики, поскольку чувство страха не входит в стереотип мужественности, одобряемый взрослыми.

Типичные реакции при проведении диагностических методик.

Рисуночные методики: на рисунках агрессивные персонажи, у которых акцентированы защитные способности: либо их размер и сила, либо большое количество защитных средств. Однако персонажи не просто нападают, а, нападая, защищаются (рис. 3, 4 цв. вкл.).

Вербальные методик и: в рассказах описаны герои, имеющие мощные средства защиты. Могут акцентироваться агрессивные действия, совершаемые для самозащиты. Иногда страхи отрицаются, приписываются окружению (необходимо, чтобы окружающие боялись героя). В некоторых случаях отмечается пожелание долгой жизни своему герою. Могут также присутствовать темы опасностей, которые чаще всего благополучно разрешаются.

Рассказы о несуществующем животном.

Антон, 8 лет.

Это чаризард. Он никого не боится, потому что он большой и огненный. Он единственный представитель своего рода на земле. А живет в пещере.

Игорь, 8 лет.

Это артимоитсзатр. Он огнелетающий. Он один самый сильный. У него три шеи. Каждая шея по 10 км. Друзей у него нет. У него 4 защиты: лед, электричество, огонь и панцирь. А живет он бесконечное количество лет.

Андрей, 8 лет.

Это перевозная собачка. Живет в Испании. Перевозит испанских людей. Она бывает добрая и недобрая. Ее люди могут разозлить. Когда заставляют много работать. Когда она станет большая, она уплывет в океан и будет убивать акул. А люди ее будут бояться.

Продолжение рассказа по методике Гарднера.

Петя, 7 лет.

За горами, за лесами живет старик в одном селе. У него было три сына. Как-то они поехали на корабле ловить рыбу, уехали далеко-далеко, и вдруг начался шторм. И они потонули. А рядом был берег, и когда шторм кончился, они все-таки спаслись.

Раннее воспоминание.

Сережа, 9 лет.

— В 5 лет я поехал, т. е. полетел на Канарские острова. Я летел далеко-далеко, долго-долго, а когда прилетел, там мне очень понравилось. Один раз мы поехали кататься на горки. Я взял круг, полез на горку, сел на круг и поехал. Когда я съехал, оказалось, что я сразу утонул почему-то. Я думал, что я на круг упаду. А я его почему-то отбросил и упал в воду. Потом мы поехали домой и заблудились. Мы объехали весь остров, только под вечер мы нашли наш домик и стали спать.

Сон.

Надя, 6 лет.

Один раз мы поехали в гостиницу. Потом будет очень страшно. И мы договорились с Сережей — это мой друг, что в 3 часа пойдем на детскую площадку. И вот мы идем с Сережей и моей тетей, и стоит какой-то дядька в черном костюме. Мы испугались. Потом решили пойти на дискотеку. А там другой дядька. Подходит и говорит: «Пойдемте со мной». Повел нас в кабинет. А он весь в бомбах и пистолетах. А там уже мои родители, и брат, и другой дядька. Этот другой говорит: «Вставайте по росту. Кто первый из вас скажет одно слово, тот умрет». Я заговорила. А дядька сказал: «Эта девочка первая умрет». Он берет круглую штучку с проводами. Она врезалась в меня. Я умерла. Они говорят: «Потом ваш сын умрет», и стреляют пистолетом в сердце. Потом мама умирает. Ее так же, как меня, убили. Потом Сереже ножом втыкают в живот. И он умирает. А моя тетя убежала. А потом мой папа от автомата умер. А тетю не догнали. Она спряталась у милиционера. А его убили. А я теперь не могу спать сама. К маме бегаю. Надо передвинуть кровать в мамину комнату.

В описаниях картин CAT прослеживается тема ухода от опасностей, причем иногда предлагаются цепочки опасностей, когда герой избегает одной, потом второй, третьей опасностей… Особо акцентируются усилия героя, связанные с сохранением безопасности. Часто герой защищается не сам, а с помощью родителей или сильных животных. Понятно, что окружающая среда предстает при этом как угрожающая.

Лукас, 6 лет.

Рисунок 4. Один раз кенгуру прыгал в лес. А за ним бежала гиена. На них напал волк, и они убегали от волка. Но волк успел взять у гиены велосипед. Но гиена запрыгнула кенгуру на спину. Волк устал. И они убежали домой.

Рисунок 5. Один раз медведь пошел в лес, а своего маленького оставил спать. Он заснул. Кто-то постучал в дверь. Маленький знал, что это не медведь, и не открыл дверь. Медведь возвращается и видит, кто-то стоит. Оказывается, это сосед. А маленький не знал и боялся, что его слопают. Думал, что это волк был. А сосед прокрался и сказал таким голосом, что это был не сосед. На самом деле это был волк. Он съел соседа, а шкуру надел на себя. Медведь как вскочил и как выкинул его на березу. А береза придавила его.

Рисунок 9. То же самое, что и про медведей. Жили-были зайцы. Зайчиха уложила зайчика спать. Он заснул. А мама забыла закрыть дверь. Зайцу было холодно. Пришел папа и сказал:

— Кто это забыл закрыть дверь?

— Это мама ушла.

— Сейчас я найду маму.

Папа нашел маму, поговорил с ней. И они легли спать. Они спали до ночи. И ночью разбудились, потому что услышали звук. Они пробудили маленького.

— Думаем, что это воет волк со стаей. И что-то злое замышляет, но про других зайчиков, не про этого.

Они позвали медведя и ласточек и сказали:

— Ласточки, пролетите над лесом, прокричите, что явился злой волк. Мама и папа держали дверь на замке. А медведь разобрался с волком, и он ушел в свои края.

Поведенческие признаки деструктивной агрессивности.

Отмечается противоречивое поведение детей: в присутствии значимых взрослых послушны, в отсутствие — проявляют негативизм, непослушание, своеволие (симптомы кризиса трех лет).

В ситуациях проверки знаний не уверены в себе.

Могут вести себя неадекватно, произносят фразы, которые не принято употреблять в данной ситуации.

Иногда склонны к неорганизованности (например, потере вещей, неаккуратности или забывчивости).

Нередко используют вульгарную лексику.

Стремятся к разрушению (ломают, рвут, разбрасывают, разбивают).

Иногда склонны к проявлению косвенной агрессии (например, ябедничают или действуют исподтишка).

Типичные реакции при проведении диагностических методик.

Рисуночные методики. Рисунки, как правило, выполняются с трудом, особенно на свободную тему. Иногда ребенок несколько раз просит разрешения перерисовать, говорит, что плохо получается. Обращается к изображению знакомых сюжетов, например из недавно просмотренного фильма или из урока рисования. В наиболее сложных случаях может отказаться выполнить такое задание. И соглашается рисовать только хорошо знакомые предметы, как правило, «дом-дерево-человек». Может использовать линейку. Если после этого предложить ему свободный рисунок, то, вероятнее всего, он будет повторять элементы уже нарисованного ранее (рис. 5, 6 цв. вкл.).

В вербальных методиках наблюдается специфическая динамика при выполнении заданий: в первых заданиях ребенок несколько скован, постепенно оживляется, изображает сцены нарушения правил поведения; затем веселится, в рассказах появляется агрессивная и вульгарная тематика, которая сменяется агрессией в отношении родителей.

Илья, 9 лет.

Рисунок на тему «Несуществующее животное».

При выполнении рисунка постоянно спрашивает, правильно ли он рисует. Рассказ на тему «Семья животных» (прилетел волшебник и превратил членов твоей семьи в различных животных): «Папа — крокодил, потому что первое пришло в голову. Оля (старшая сестра) — червяк, потому что она их боится. Мама — поросенок, потому что я больше ничего не умею рисовать».

Продолжение рассказа по методике Гарднера.

Далеко отсюда за горами жил-был коровий сын. Жил он в разваленной теремушке, и была у него жена по имени Маруся. Он ее очень любил, каждый день он уезжал на охоту (задирает ноги на стул), привозил много тухлой индейки. Один раз он встретил чудо-юдо и стал с ним сражаться. И вот коровий сын как даст ему в рыло. Так и запишите (смеется).

Андрей, 11 лет. Несуществующее животное.

По ходу рисования постоянно переспрашивает: «А я правильно делаю? А можно так? А ничего, если я тут напишу? А как нужно?» Рассказывает. «Это очень умный верблюд Это сильный верблюд и быстрый, как лошадь».

Рассказ про другого мальчика.

Пусть будет про Мишу. Нет. Не хочу. Лучше Андрюша. Ну, хорошо, Миша. Вышел он на улицу и решил поменять имя. Пошел в бюро и поменял имя на Андрюшу. Ему это понравилось, и он решил менять каждый день имя. Вечером он посмотрел фильм и решил стать бандитом и менять имена, как бандиты. Ближе к ночи он решил пойти на улицу и выбить окно. После решения он пошел и выбил окно камнем. В квартире никого не оказалось. Потом он увидел много красивых вещей и решил их взять. На следующее утро он увидел, что возле того окна стоит милиция. Он хотел похвастаться всем, что это он разбил окно. Но потом он вспомнил, что его тогда посадят в тюрьму. А днем он присмотрел в магазине много игрушек и решил их украсть ночью. Ночью он прихватил с собой мешок. Подошел к стеклянной двери магазина, ударил в нее ногой, и она разбилась. Тут он увидел, что рядом гулял его сосед, которому он разбил окно. (Смех.) Сосед достал ножик (громкий смех) и начал резать ему пальцы. (Смех.) Когда остался один пальчик, сосед начал держать его над обрывом. Палец (смех) хрустел и отвалился, а мальчик полетел вниз и разбился. (Смех.) Все.

Рассказ о запомнившемся сне.

Мне не снятся сны. Не могу рассказать. (Долго думает.) Вспомнил сон только детский. Мама, папа, я и старшая сестра сидим на кухне. Потом мы с сестрой пошли в комнату и сели на кровать. Вдруг в окно раздался стук, на балконе стояла Баба Яга. Она взломала замок, вошла в комнату и подошла к шкафу. В этом шкафу мама держит свои вещи и постельное белье. Баба Яга со словами «Вот я вам» стала рыться в этом шкафу. А там кто-то спрятал ремень, и мама его там искала. Баба Яга там долго рылась, как мама. Я открыл дверь от комнаты, а открылась дверь от туалета. Там был папа, он с удивлением сказал: «Что такое, дверь открывается все время». Он держал руками дверь от туалета и тянул ее на себя. А дальше (смех) мама обрезала натянутую веревку, а папа ударился о стену.

При описании рисунков CAT дети рассказывают о возможных вариантах нарушения поведения, шалостях героев рассказов. Иногда в рассказах нарушения поведения пресекаются родителями, герой «навсегда» становится хорошим и послушным ребенком. При описании нарушений поведения ребенок может прибегать к приписыванию герою пола, противоположного своему. В некоторых картинках могут присутствовать слова так называемой туалетной тематики. Кроме того, в рассказах может акцентироваться тематика попыток территориального отделения от мамы, последующих за этим отделением опасностей и возвращения обратно к маме.

Женя, 8 лет.

Рисунок 3. Жил-был богатый кот. Он был чемпионом по шалости. И был лев, который хотел быть чемпионом по шалости. Лев победил кота и так гордился этим, что дал мышке сыра. А потом ему приснился сон, что он обыграл по шалостям весь мир. И он после этого в себя поверил, а кот стал диким.

Рисунок 5. Жил призрак и маленький мальчик 5 лет. И он все время боялся призраков. Как-то раз призрак хотел напугать мальчика. Но мальчик посветил — и призрак оказался кошкой. А когда он уснул, кошка легла рядом и пукнула.

Рисунок 8. Жила-была обезьянка, она любила всех передразнивать. Когда пришли гости, она стала кривляться и кричать и сказала мамочке: «Какая у тебя противная рожа». Мама выставила ее из-за стола, и обезьянка навсегда забыла, как смеяться и кривляться.

Поведенческие признаки социальных страхов.

Дети стремятся соответствовать установленным нормам поведения, даже в ущерб собственным интересам. Любят получать поощрения.

При выполнении учебных заданий часто задают вопросы: «А можно так?», «А как надо?», «А это правильно?».

Творческие или незнакомые задания выполняют хуже, чем задания по образцу.

Очень боятся ошибок (в частности, беспокоятся во время контрольных работ).

Не склонны к агрессивным действиям.

Могут иметь расстройства речи (запинки).

У таких детей развиты чувство долга и ответственность.

Им свойственна высокая эмоциональная чувствительность.

Проявляют повышенную чистоплотность (часто моют руки и т. п.).

Остро реагируют на неудачу, что приводит к снижению качества деятельности.

Склонны к психосоматическому реагированию (заболевать в эмоционально напряженных ситуациях).

Типичные реакции при проведении диагностических методик.

Рисуночные методики: отмечаются слабый нажим, стремление использовать линейку, рисунки маленькие (рис. 7, 8 цв. вкл.).

Вербальные методики: прослеживается желание нарушать правила поведения, правда, оно тщательно скрывается ребенком. Если герой рассказа все-таки их нарушает, то вынужденно, и ребенок акцентирует это. Иногда, прикрывая свое желание рассказывать о нарушениях, он говорит, что будет шутить, придумывать смешной рассказ и т. п.

Раннее воспоминание.

Алена, 8 лет.

Мне было 4 года. Я очень ярко помню этот случай. Это было примерно в 5 утра. Я встала и вышла на кухню. Я очень хотела пить, а так как на столе стоял стакан с чем-то очень похожим на вишневый сок, который я очень люблю, я подбежала и выдула сразу полстакана, закашлялась и выплюнула. Оказалось, это было вино. Мама очень удивилась, что вина в стакане заметно уменьшилось. С ума можно сойти. Что со мной было!

В описаниях картин CAT преобладают темы запрета на отдаление от мамы и на нарушения поведения. Если нарушения поведения всё-таки совершаются, то они являются вынужденными, т. е. герой сам не хотел, но по каким-либо причинам должен был это делать. Либо нарушения поведения происходят случайно. Кроме того, в рассказах могут присутствовать специфические, слишком нравоучительные окончания «с тех пор никогда не гуляли без мамы», «с тех прожили дружно», «и теперь он понял» и т. п. Особое значение дети придают 10-му рисунку. Они либо очень эмоционально на него реагируют, при этом используют слова анальной тематики, либо остаются к нему равнодушны.

Стае, 8 лет.

Рисунок 1. Мама-курочка принесла детям поесть. Она за ними следила, они ели спокойно. Они поели и пошли гулять. Потом они увидели собаку и очень ее испугались. Один цыпленок сказал: «А вдруг она нас съест?» И они побежали от собаки. Они запрыгнули на ветку дерева. Им было очень страшно. Они замахали крыльями, надеялись, что взлетят. Но тут прибежала мама-курица, она отогнала собаку от дерева. И теперь дети никогда не ходили гулять одни.

Рисунок 2. Однажды встретились два больших медведя. К ним подошел маленький медвежонок. Большие медведи поспорили, кто сильнее. Они стали перетягивать канат. А маленький медвежонок сказал: «А можно мне с вами поиграть?» Они стали перетягивать, потянули изо всех сил. И вдруг канат разорвался, и они полетели в разные стороны. У них набралось много ран и ссадин. И на следующий день они сказали: «Давайте больше не будем играть в такие плохие игры».

Рисунок 3. Однажды жил лев. И звери решили: «Нам нужен царь. Царь должен быть очень сильным». И они решили, что нужно устроить бой между сильными животными. В бое участвовали лев, тигр, леопард и черная пантера. Начался бой. Они ломали деревья, вдруг врезались в дуб и полетели кувырком. Потом опять начали драку. Лев одной лапой разбил всех и стал царем.

Рисунок 6. Жил-был на свете хороший мальчик. Он очень любил животных. И если он видел, что в подъезде живет какой-нибудь котенок, он его хорошо накормит, но ему стало скучно. И он купил себе очень хорошую обезьяну. Она была очень умная. Он стал играть только с обезьяной. А другие мягкие игрушки обиделись и убежали от него в игрушечный магазин, и их продали. Потом обезьяна убежала в зоопарк. Ему стало совсем скучно. И он сделал такой вывод, что с друзьями нужно играть со всеми.

Лена, 7 лет.

Рисунок 5. Жили-были трое животных: гиена — папа, мама, гиененок. Он был коварным. Спал около норки, чтобы быстрее поймать кого-то. Был жадным. Когда они спали, он ходил на охоту. Один раз мама с папой заболели. Пришлось маленькому отправляться за едой. Он укрыл их веточками. И они выздоровели. Он понял: всегда, если сделаешь добро, в ответ тебе тоже сделают добро.

Алена, 8 лет.

Рисунок 2. В одном далеком лесу проходил волшебник и случайно обронил веревку.

Сначала ее нашел первый медведь и пожелал себе медвежонка и полную берлогу еды. Потом ее нашел заяц и пожелал гору жеваной капустки. Потом нашел медвежонок. А так как они играли с другими в типа салочки, бросали друг в друга репейником, то он пожелал репейника. А потом они стали перетягивать канат. А так как силенок много, то веревка разорвалась.

И вот что из этого получилось. Медведь вернулся в свою берлогу и обнаружил, что лежит на репейнике. Вот что веревка натворила. А у медвежонка появилась жевательная капуста. А зайца отвезли в зоопарк, так как никто не видел плотоядного зайца, а у него оказалась еда медведя. Но, к счастью, вернулся волк. Он починил веревку. И все встало на свои места. А веревку волк забрал с собой.

Илья, 9 лет.

Рисунок 10. Жили-были две собачки: мама и сыночек. Сынок пошел в туалет, а мама рассердилась на него: почему не идет завтракать. Она догнала и отшлепала его, что он не идет завтракать. Он обиделся и завизжал. Набросился на маму и растоптал. Потом обкакался. Мама отшлепала его за непослушание. С тех пор щенки всегда ходят чисто. Смешная сказка для малышей, потому что малыши смеются.

Катя, 8 лет.

Рисунок 11. Щеночек не хотел в туалет и писал на ковре. А потом как… под шкафом и воняет. А маме приходилось все вылизывать. А ему не хотелось в туалет просто ходить.

Поведенческие признаки демонстративной агрессивности и деструктивности.

Дети проявляют стремление привлечь к себе внимание любыми, в частности, социально неодобряемыми способами (например, на уроке поднимают руку, даже если не знают ответа на заданный вопрос).

Демонстрируют поведение, неадекватное ситуации.

Проявляют преимущественно вербальную агрессию.

Склонны прибегать к лживости или воровству.

Большое внимание уделяют собственной одежде, внешнему виду (девочки).

Часто вступают в конфликты со сверстниками.

Типичные реакции при проведении диагностических методик.

Рисуночные методики: наблюдаются увеличенный размер рисунков, небрежность в исполнении. Цвета яркие, часто выделены глаза и ресницы (рис. 9, 10 цв. вкл.).

Вербальные методики: отражается желание ребенка привлечь к себе внимание, стремление к первенству.

Продолжение рассказа по методике Гарднера.

Саша, 9 лет.

…Там жила семья динозавров. В ней было два брата. Первый брат опережал второго во всем. Он нравился девочкам, хорошо плавал и т. п. И один раз девочка-динозавр купалась. И у нее с шеи упал браслет прямо на дно реки. И первый брат поплыл за ним. Но он плохо видел. И когда у него кончилось дыхание, он выплыл наружу. Без браслета. Девочка заплакала. И тогда второй брат поплыл за браслетом. И нашел его. Девочка поцеловала его и рассказала про него подругам. Все были в восторге.

В описаниях картин CAT преобладает тема борьбы за внимание родителей. Она осуществляется либо через регрессию, либо через негативное поведение. В некоторых случаях может присутствовать описание агрессивных действий родителей в отношении героя.

Гриша, 6 лет.

Рисунок 1. Курочка Ряба кормила своих птенцов. А один всегда дрался, так как ему меньше всегда доставалось. Дрался он, чтобы мама посмотрела, что он не маленький. Он был младше всех.

Рисунок 8. Макаки решили собрать чаепитие, и они наказали маленького мальчика и посадили его в подземелье за то, что он разлил на скатерть воду. Он пугался привидений. В подземелье его сожрали.

Рисунок 10. Однажды пудели сидели и играли и даже не смотрели, что это туалет. И один провалился прям